Вдруг Хоробрит заметил мелькнувшую в проёме ближнего дома фигуру крадущегося человека. Это и отвлекло его. Сверху пала верёвочная петля, сдавила шею. Его рука мгновенно нырнула к засапожному ножу. Но поздно. Петля на шее стянулась и с огромной силой вырвала Хоробрита из седла. Теряя сознание, он успел заметить, как к нему метнулись несколько человек, накинули на него рыбацкую сеть, молниеносно спеленали крепкими ремёнными верёвками. Его жеребец взвился на дыбы, опрокинул ударом задних копыт подбегавшего к нему человека и понёсся прочь но улице.
— Орлик! — полузадушенно позвал он. — Орлик!
Они за время пути успели сдружиться. Жеребец уже знал свою новую кличку — Орлик и привык к ней. Скакун услышал и покорно повернул назад. Верный жеребец не покинул хозяина в беде. Удивлённые налётчики оживлённо заговорили на незнакомом Хоробриту языке. Это были не татары.
Хоробрита подняли, освободили от петли и сети, отобрали оружие, обыскали. Но за пазуху, где находились письма, не полезли. Сняли пояс и в его кармашках обнаружили серебряные монеты. Главарь нападавших, человек огромного роста, лохматый, в потрёпанном плаще, чрезвычайно довольный, пересыпал монеты себе в карман. По внешнему виду разбойники были схожи с аланами-пастухами, смуглые, горбоносые, только головы их непокрыты.
— Кто вы? — спросил Хоробрит на татарском языке.
По враждебности, появившейся в глазах нападавших, он понял, что эти люди ненавидят татар.
— Я не татарин, — сказал он.
Разбойники переглянулись. Двое из них держали Орлика. Третий шарил в сумке, прикреплённой к луке седла. Здоровенный главарь цепко оглядел Хоробрита, спросил:
— Какого ты племени?
— Я русич.
— Кто такие ру-си-ч?
— Мы большой народ. Живём далеко отсюда, на севере.
— Мос-ковия? — вдруг спросил главарь. — Ты из Московии?
— Да.
— Это вы много лет сражаетесь с Золотой Ордой? Куликовская битва, да?
— Ты прав, незнакомец.
Оказывается, и здесь были наслышаны о великой битве. Глаза верзилы потеплели. В это время разбойник, обыскивавший сумку, удивлённо вскрикнул и показал главарю кожаный кружок, найденный в ней. Тот взял его, осмотрел. Остальные окружили его, разглядывая, переговариваясь.
— Откуда он у тебя? — спросил старший Хоробрита.
— Мне дали его мои кунаки из племени Львов. Развяжите мне руки. Иначе я не буду говорить.
Главарь оценивающе глянул на плечи Хоробрита, подойдя, ощупал его мускулы, сказал что-то одобрительное своим спутникам. Двое с обнажёнными саблями встали позади пленника, стальное жало клинка упёрлось ему в спину. Хоробрит мысленно усмехнулся. Если ему развяжут руки, предосторожность не спасёт разбойников: мгновенный нырок в ноги, бросок в сторону с захватом руки заднего охранника — и чужая сабля окажется у него. Тогда всё решит умение. А его проведчику не занимать. Но Хоробрит не стал применять свой знаменитый приём. Он почувствовал, что эти люди не только не убьют его, но и могут помочь.
Ему развязали руки. Нет, это не воины. По всему видать, простые люди, вынужденно взявшиеся за оружие. Он молчал, разминая онемевшие запястья. Главарь поднял лохматую голову, вернул тамгу[110] Хоробриту.
— Прости, русич, что мы прервали твой путь. Кунак племени Львов и наш кунак. Будь нашим гостем. Ещё раз прости и не таи обиды. Меня звать Сослан.
Он взял у одного из сообщников пояс Хоробрита, без сожаления пересыпал из своего кармана серебро в кармашек и отдал пояс проведчику. Велел всё отобранное вернуть, одобрительно оглядел Орлика, прищёлкнул языком.
— Человек, которому столь предан конь, не может быть дурным. Хочешь продолжить свой путь — мы не станем препятствовать. Если желаешь отдохнуть, пойдём с нами.
— Я пойду с вами.
Они шумной гурьбой направились в один переулок, потом свернули в другой. Хоробрит вёл Орлика на поводу. Мёртвый город оказался велик. Им пришлось долго идти, прежде чем они приблизились к пролому в крепостной стене. За ним оказалась тропинка, петлявшая в густых зарослях тамариска. Она вывела в ложбину, заросшую приземистым кизилом, по которой струился ручей, серебрясь на солнце. К дальнему краю лощины близко подходили обрывистые склоны двух гор, между ними оказалось глубокое ущелье. Стали подниматься по ущелью. По обеим сторонам его горы были столь высоки, что заслоняли небо, оставляя вверху лишь узкую голубую полоску. Под ногами шуршала палая листва.
