От отца я слыхал, что в старые времена в здешних горах жило племя чародеев. Явилось оно издалека, с юга. Отец говорил, что люди этого племени читали волшебные книги и умели летать по воздуху. Они обладали могуществом, недостижимым для простых смертных. Их стрелы летели гораздо дальше стрел, которые пускали самые могучие воины. Они имели железные трубки, которые извергали дым и гром. Когда ты показал мне, как стреляют из аркебуза, я сразу вспомнил этих магов. Отец говорил, что если на мага нападали несколько человек, он отводил им глаза, и они начинали сражаться между собой. Ни один смертный не мог прикоснуться к чародею и остаться невредимым. Но однажды они исчезли. И с того времени их никто не видел. Люди стали говорить, что, наверное, чародеи улетели обратно в свой Вавилон, подобно птицам. Но оказалось, что это не так.
Серебряный мост вёл в пещеру. За ним виднелось отверстие в рост человека, вырубленное в скале. Тогда я стал искать способ, как перебраться к пещере. С собой у меня был прочный аркан. Приметив на той стороне огромный валун, который мог выдержать мой вес, я зацепил за него аркан. Потом уложил под опору мостика новые камни, держась за аркан, перебрался через него. После этого вошёл в подземный ход. Он вёл вглубь горы и неизвестно где заканчивался. Я вернулся, разыскал в ущелье сухое смолистое дерево, изготовил факелы и, забыв про оленя, направился по подземному ходу.
Шёл долго. И наконец оказался в небольшой долине, со всех сторон замкнутой, словно стенами, высокими горами. Они вздымались на такую высоту и были столь обрывисты, что через них невозможно было перебраться ни одному живому существу. Даже орлы летали ниже.
Я стоял на ровной площадке, по краям которой были огромные чаши, наполненные золой и костями. Зола в чашах превратилась в камень. В долине росли травы и плодоносные деревья. Здесь никогда не бушевал ветер и пыль никогда не покрывала листву. Серебрился на солнце ручей, пропадая в теле горы. На деревьях плоды были сочны и огромны. И было тихо. Только ручей звенел. Говорят, что где-то есть рай — обитель счастливых. Я и решил, что попал в него. Здесь было много пищи и много покоя. Слишком много покоя. Подойдя к ручью, я увидел на зелёном берегу брошенные каменные жилища. Они были столь древними, что кровли их давно обвалились, а внутри росли деревья и травы. Я пробыл в долине несколько дней, осмотрел её всю. Хотелось понять, почему люди покинули столь благословенное место. И наконец обнаружил в скале дверь! — Последние слова Сослан произнёс торжественно, тем самым придавая особую значимость своему открытию. — Она была из того же серебристого металла. Я попытался открыть. Она оказалась заперта изнутри. А что скрывается за дверью, запертой изнутри?
Па этот вопрос Сослан не успел ответить. Крики дозорного с вершины горы привлекли его внимание. Дозорный махал им рукой и показывал в сторону лощины, через которую они шли, когда направлялись из мёртвого города. Сослан и Хоробрит поспешили к нему. Когда они поднялись на вершину, то увидели в лощине большой конный отряд. Впереди отряда бежали собаки-выжлецы, вынюхивая след. Это были татары — не меньше сотни хорошо вооружённых воинов. И первым, кого увидел Хоробрит, был Муртаз-мирза. Рядом с ним ехал Митька. Татары были по ту сторону ручья. Собаки, обнаружив следы людей Сослана, злобно взлаяли и заметались на берегу, потом кинулись в воду. Всадники стали переправляться следом.
Выбравшись из воды, Муртаз-мирза остановил коня. Его взгляд изучающе скользил по склону хребта, на котором находились Хоробрит, Сослан и дозорный, и наконец упёрся в скалу, за которой они укрывались. Нюх у сотника был как у выжлеца. Конечно, он не мог видеть сквозь камень, но вдруг взвизгнул, в ярости поднял лошадь на дыбы, проревел:
— Эйя, Хоробрит! Я знаю, ты следишь за мной. Слушай меня! Ты мой кровник! Султан Касим, велел разыскать тебя живого или мёртвого! Мы не уйдём из этих мест, пока я не убью тебя!
— Они ищут тебя? Что же ты натворил?
Проведчик не стал ничего скрывать от человека, оказавшего ему гостеприимство. Обычай не позволял Сослану расспрашивать гостя, если тот не желал говорить. Но теперь из-за чужеземца они все оказались в беде.
— Я убил царевича, сына султана Касима, — сказал Хоробрит.
И он рассказал, как было дело, утаив лишь, что он проведчик, а письма лежат у него за пазухой. Но Сослан был далеко не глуп.
— Я сразу понял, что ты воин, — сказал он, — как только увидел тебя. Но ты находился среди купцов и даже перебрался на судно посла. Это означает лишь одно — ты проведчик и письма у тебя. Но дело сделано. Я обязан защищать моего гостя. Спустимся вниз.
