больше проблем… Кошачьих… Нет, ну это ж надо? Придется у Лома открывать
финансирование на прокорм инопланетян! Ну, ничего, он сдюжит. А теперь займемся
тобой, “Скаф”. Тащи меня обратно в пещеру.
На терминале я достал из Шарика мешок с песком.
-Вот, смотри, консультант. Это обычный речной песок с нашей Земли. У меня есть
все основания предполагать, что он каким-то образом способен глушить магическую
энергию. Ты сможешь сделать из него себе что-то вроде шубки? Или кокона? Попробуй, а
потом выскочи наружу и проведи свои замеры.
“Скаф” ничего мне не сказал. Повисел, мерцая передо мной несколько секунд, а
потом молча отлетел к раскрытому мешку с песком. Мне показалось, он стал быстро
вращаться вокруг своей оси. Потом “Скаф” плавно опустился в мешок. Вверх ударило
пыльное облако, а секунду спустя из мешка выплыл симпатичный песочный шар.
Консультант на пару секунд замер, а потом быстро вылетел наружу. Я неспешно пошел за
ним. “Скаф” замер в воздухе, а потом вдруг исчез! Впрочем, и вернулся он буквально
через несколько секунд.
-Ты прав, Афанасий. Эта песчаная оболочка практически полностью экранирует
меня от наводок этой клятой энергии. Я полностью свободен! – заорал вдруг мой научный
консультант. - Я могу делать все, что захочу! Афанасий! Нам нужно срочно вернуться на
базу! Мне необходимо доложить об этом открытии Лому и начать широкий комплекс
исследований. Пошли, пошли, Афанасий! Возвращаемся!
-Ага, разбежался! Только шнурки поглажу и кошку накормлю… - я выбросил
оставшийся мешок с кормом рядом с улегшейся на валун кошкой. Бедная животина аж
подскочила от испуга. – Ты забыл, зачем нас послали? А еще исследователь неведомых
планет. Если ты восстановил все свои способности, то хватай меня под микитки и тащи к
озеру, понял, консультант? Смотаемся туда быстренько, загрузимся капсулами, а вот
потом можно и домой, к Лому. Погнали!
Сказано-сделано. Правда, неприятно было лететь в лапах этого сбесившегося
скафандра высшей защиты. Я ему приказал лететь на высоте одного метра и не очень
быстро. А то вдруг сметет с него ветром песочек, а? А я грохнусь с высоты орлиного
полета о земную твердь. Больно ведь будет… Но и болтаться в метре над быстро
проносящейся под ногами землей тоже приятного мало. Все время хотелось поджать ноги.
Я сглотнул и закрыл глаза.
-Все, приехали! - “Скаф” сбросил скорость и мягко опустил меня на знакомом мысу.
Я подозрительно посмотрел на траву и кусты, но птички-моряка не было видно. И слава
богу! Хлеб я не взял.
Быстро закатав рукава, я шуганул “Скаф” подальше, просто на всякий случай,
открутил крышку контейнера и начал забивать его голубыми энергокапсулами. Холод
пошел по рукам. Я стиснул зубы и ускорился. Тут заледенел уже затылок. Стало
страшновато, и я быстренько закруглился. Много успел нагрести. Почти полный
контейнер. Бросив его на землю, я запрыгал, зажав немеющие руки подмышками.
Постепенно кисти отошли, в пальцах швейной машинкой забегали горячие иголочки. Я
потряс кистями рук, шлепнул ими пару раз по бедрам, и приказал возвращаться. Глаза я
сразу закрыл. Меня знобило.
Таким же дрожащим и замершим я и вышел на ровный пол терминала Базы. Лом нас
уже ждал. Не обратив никакого внимания на мой гриппозный внешний вид, Лом ухватил
контейнер, подозрительно посмотрел на песочную шубу “Скафа”, и парочка научных
работников рысью скрылась в подземельях Базы. А я побрел в кают-компанию.
-Вот, Флинт, старая ты курица! Видишь, какое тут отношение к полевым
работникам? Ни “Здрасьте” тебе, ни “Спасибо”… Даже не спросили: “А как ты себя
чувствуешь, Афанасий? Горячего чайку не хочешь?”
Капитан Флинт согласно распушил хохолок, подумал и крикнул: “Бетси! Рому!” От
рома я отказался и налил себе крепкого и душистого чая. На столе стояла сахарница с
бело-голубым рафинадом, и я с огромным удовольствием засунул себе в рот здоровенный
кусок сахара. Буду пить как извозчик, вприкуску. Извозчик я и есть… Подай туда,
смотайся сюда… Горячий чай не помог, чувствовал я себя плохо. Голова вдруг
закружилась и последнее, что я запомнил, был громкий вопль капитана Флинта: “Все на
ванты! Приготовиться к абордажу!”
Очнулся я среди красной жижи, в знакомой кастрюле медблока. Надо мной
склонилось взволнованное лицо старшего помощника Лома.
-Как ты, Афанасий? – неожиданно мягко и с тревогой спросил он. – Что с тобой
произошло?
-Не знаю, Лом… Голова что-то закружилась. А что говорит диагност? Что со мной
было-то?
-А ничего диагност не говорит. Показывает, что твое здоровье в полном порядке. И
спина, кстати… Как ты себя чувствуешь, Афоня?
Я поморгал и пошевелил левой пяткой.
-Да вроде ничего… Сейчас сполоснусь, оденусь и перекушу. Покормишь меня, Лом?
