суетиться, выспрашивать, интересоваться деталями… Ну, это мое дело. А вот что нам
делать теперь – ума не приложу!
И оба старика посмотрели на меня. Я и выложил как на духу.
-В лагерь нам надо перебираться. Засиделись мы тут, мохом обросли. Пора вплотную
заниматься выходом на маршрут. Всех дел не переделаешь, а нам нужно двигать дальше.
Так, отцы?
-Так-то оно так… Да и тебе, Афанасий, лучше теперь какое-то время побыть в
глубинке. А вот мне прятаться на Урале пока рано. Нужно присмотреть за ходом
следствия. Давайте сделаем так! – Костя хлопнул рукой по столу. – Двигайте домой. Завтра
ты, Афанасий, официально вернешься в Город. Сделаешь визиты всякие…
-В кадры не забудь сходить! – тут же влез Петрович.
-Да-да, и в кадры сходи, уволься ты наконец… Веди себя естественно, с друзьями
повстречайся, пображничай немного. Но долго в Городе не сиди – дня два-три. А потом – в
лагерь, на Урал. Начинай там готовить наш выход. Действительно, пора нам заняться тем,
к чему мы готовились, весь этот сыр-бор затевали… Ну, все? Кормить вас, преступники и
оглоеды?
-Не-е, у меня ужин на плите, - сказал Петрович.
-А я к маме… - сказал я.
Выплыв на лестничную площадку, я приказал Шарику пережечь лампочку. В темноте
я быстро выскочил и моментально открыл дверь своими ключами, благо в прихожке тоже
было темно.
Мама уже проснулась. Она даже не переоделась. Сидела на кухне, пустыми глазами
уставившись в мою записку.
-Мама… Это я…
Мама кинулась ко мне на грудь и разрыдалась.
-Афоня… сынок… живой! Как ты?
Вот так вот – похитили её, а все думы у мамы про своего непутевого сына! Всю ночь
мы просидели с ней вдвоем на кухне. Я рассказал ей мексиканский сериал, в котором было
все – преступники-террористы с длинными ножами, которые гонялись за мной по
кавказским горам после того, как я случайно влез в их разборки и помог местным
товарищам перехватить партию наркотиков. Местные бандиты, которым был отдан приказ
захватить и удерживать маму, пока я не сдамся. Лихой налет на дачу и куча трупов…
Мама, распахнув глаза и прижав ладонь ко рту, только ахала. На щеках у нее появился
румянец.
-Врешь ты все, Афоня, - наконец сказала она. – Но я тебе благодарна и за эту ложь…
Главное – живой ты. Живой и здоровый. Ты ведь ходишь почти нормально. Как ты это
сделал? Ты действительно лечился у колдуна?
Я вспомнил Лома, его кастрюлю и утвердительно кивнул.
-Вот и хорошо… А что нам теперь делать?
-Да ничего, мама. Будем жить дальше. Теперь все будет хорошо… Только вот…
-Опять уедешь?
-Да. И надолго. Месяца на три, как минимум. Поеду в Сибирь. Дела там у меня. Да и
лечение свое продолжу.
-А как же этот старик с Кавказа?
-А что? У нас и в Сибири всякие ведуны есть! Знаю я одного, с вещей птицей на
плече ходит. У него и лечиться буду.
Так я, в общем-то, и сделал. Утром я залег спать, а мама ушла на работу. Продрых
часов до двух. Взял у родителей пустую сумку, засунул в нее пару купальных халатов,
чтобы бока раздулись, и вызвал такси. К себе домой я приехал вполне официально.
Принял душ, побрился, переоделся. Позвонил по городскому телефону Петровичу,
получил от него втык за задержку с увольнением, и клятвенно пообещал, что сейчас же
бегу в кадры. Позвонил кадровикам, спросил какие документы брать. Взял пару бутылок
коньяка и направился в Управление. Там покалякал с подполковником, направившим меня
на хуторок. Рассказал, как чудесно там провел лето, поблагодарил его за заботу и вручил
бутылку коньяка. Потом прошла процедура увольнения, в результате которой я стал
немного богаче. Заскочил к ребятам, пообщались. Пить было еще рано, и коньяк я оставил
им на вечер. Они завистливо повздыхали на мою безграничную пенсионерскую свободу и
обещали дружно тяпнуть за мое здоровье.
Пробежался по магазинам, прикупил всякого нужного мне на Урале барахла. Сходил
на рынок, накупил всяких фруктов. Угощу ребят, они, поди, таких и не видели. В общем –
пришлось покрутиться. Вечером нанес визит Петровичу, посидели вдвоем, поговорили.
Потом забежал к маме – вернуть халаты и спросить про отца. А он только что вернулся.
Был очень доволен поездкой, все порывался мне рассказать о чем-то очень интересном. Но
я его прервал и высыпал свои новости. Мама, готовившая на кухне, приказала нам
расположиться около нее и еще раз прослушала версию событий. Должным образом
скорректированную и краткую. Отец сильно расстроился и замолчал. Наконец, он спросил
про деда. Я сказал, что дед лежит в ведомственной поликлинике, и с ним все будет
хорошо. Уф-ф, еле отбился я от родителей! Благо что можно о чем хочешь умалчивать,
списывая все заморочки на секретность. Потом отец немного отошел, выставил холодную
бутылку, и мы выпили за воссоединение семьи и за здоровье деда. Я сказал, чтобы они его
не искали, что я скоро его привезу сам. А еще через день я отбыл к Лому. Теперь была моя
очередь лезть в кастрюлю. Таких устройств в медблоке было несколько.
