Яр попытался в ответ обаятельно улыбнуться, мол, дорогая, это совсем не то, что ты думаешь, но Марта одним только коротким взглядом исподлобья сумела задавить эту улыбку в зародыше. Потом еще раз вздохнула и приложила свою ладонь ко лбу чиновника. Тот вздрогнул и тут же открыл теперь уже совершенно трезвые, но полные недоумения глаза:
— Сешт… кто вы все такие… и где я?
Первая Мать сделала повелевающий жест в сторону неприметной двери в стене зала:
— Ведите его туда. Там сможете переждать полуденный жар, и там вас накормят. Скоро ваш начальник будет как новенький. И пусть передаст в дворцовую канцелярию, что приглашение Императора нами было принято с величайшей радостью. Ты слышал, воин?!
Стойка «смирно» начальника караула стремительно переросла из образцовой в идеальную:
— Все будет исполнено так, как ты сказала, сиятельная! Неукоснительно! Силы, здоровья и радости тебе!!
Глядя в спины торопливо уходящим воинам, ведущим под руки чиновника, Марта задумчиво проговорила:
— Все же любопытное племя эти хезуры. В их коротких жизнях всегда непостижимым образом сочетается смешное и трагичное. Они обладают сильным чувством долга, и в то же время — обескураживающей безалаберностью, замешанной на беспечности. Ими легко управлять — как мы старшим учеником, но они могут быть чрезвычайно упорны в выполнении поставленной цели — как этот мальчишка. Интересное племя. И опасное…
Она еще некоторое время постояла в задумчивости, а затем повернулась к супругу:
— Ну что, яростный? Пора действовать. Твои предсказания Санахту должны начать сбываться, а мне надо выполнять обещания, данные Нафрит. Я это сделаю с помощью арканов Пасы. Невр теперь никуда не денется, и им мы можем заняться после Императора.
Яр положил ей на плечи свои тяжелые ладони:
— Ты уверена, что именно с помощью арканов Пасы надо это делать?
Первая Мать Великого Дома Ибер усмехнулась так, что даже у Второго Отца от ужаса на мгновенье приостановилось одно из сердец:
— Все наши подопечные получат противоядие. А остальным хезурам я дам возможность стать всего лишь самими собой. Пусть Санахт полюбуется на внутренний мир, без прикрас, своей второй жены…
День уходил. Золотая ладья Шу неудержимо уплывала на запад, уступая место огромной, прозрачно-серебристой луне, всплывающей на востоке. Два светила ненадолго замерли напротив друг друга, даря людям то время между днем и ночью, когда чувство обыденности внезапно уступает место ощущению близкого чуда, необычного, радостно-тревожного, что кажется, может длиться вечность. Тяжелый, дневной фиолетовый цвет неба над столицей Империи Тукан, плавно и незаметно преобразился в бархатную, темную синеву с россыпью звезд, а редкие перистые облака, нестерпимо белые, от которых веяло тревогой и сухим, обжигающим жаром пустыни Ха, как-то незаметно стали округлыми и лилово-розовыми. Легкий ветерок с Геона, вобравший в себя запахи прохладной воды, белых лилий, голубого лотоса, зеленого тростника, перемешался с этим лилово-розовым светом и прозрачным, волшебным покрывалом опустился на сад Императора, в котором шли последние приготовления к пиру посвященного возложению руки Владыки на его детей от второй жены.
В сгустившемся, потемневшем воздухе как-то отчетливее стал чувствоваться синий дым от очагов огромной кухни, расположившейся рядом с садом. Этот дым, рожденный горящим сухим, ароматным деревом из рощ Либана, был царской приправой, изыскано-коварной специей к блюдам, разносимым рабами по саду. Сам сад, волей главного архитектора Самодержца и умелыми руками садовников, превратился в громадный пиршественный зал. На его дорожках, среди цветов и финиковых пальм, гранатовых и персиковых деревьев, в открытых беседках, увитых виноградом, возле маленьких водоемов, отделанных белым и розовым мрамором, были поставлены низкие столы, в окружении мягких обеденных лож. На тонкие, белые льняные скатерти укрывающие столы, сноровистые слуги расставляли последние блюда, порой ворча, что места уже и не осталось.
