Сива снова моргнул. Его улыбка поблекла, губы дрогнули, затем снова застыли. Фатима отметила его реакцию и отвлеклась на стены из темного дерева. Она уже заметила фреску с еще одними верблюдами на золотом фоне, висевшую за спиной джинна. Похоже, сквозная тема. Только теперь верблюды, которые раньше бежали направо, начали двигаться налево. Ее глаза перебежали на чашку. Что в этом чае?
– Да, – наконец ответил Сива. – Я заключал сделки с организацией, основанной лордом Алистером Уортингтоном.
– Вы помогали ему доставать предметы.
– Таковым было мое поручение, данное Визирем. У нас были хорошие деловые отношения.
– Почему вы его так называете? – спросила Хадия. – Визирем?
– Члены Братства аль-Джахиза часто носили титулы. Лорд Алистер Уортингтон был известен как Великий Магистр. Арчибальд, Визирь, был его заместителем.
Это объясняло записи в журнале.
– Вы были членом братства? – спросила Фатима.
– Ни один джинн не вступил в братство лорда Алистера. – Улыбка Сивы расширилась, и он фыркнул. – Хоть он и пытался меня привлечь.
– Он звал вас в братство?
Губы Сивы дрогнули. Фатима бросила взгляд на Хадию, чтобы убедиться, что та все записывает, но обнаружила, что новенькая созерцает кувшин – который странным образом превратился в медный вместо бронзового.
– Он сделал попытку, – сказал джинн. – Но я отказался. Подобная близость к делам смертных может привести к… проблемам. – Его улыбка впервые исчезла полностью, а глаза словно обратились внутрь, прежде чем вернулись приятные манеры.
– Откуда, в таком случае, вы так много знаете о братстве?
– Визирь нервничал рядом с джиннами, – пожал плечами Сива. – Я пытался успокоить его чаем, и он начинал болтать – мне кажется, чтобы скрыть свое беспокойство.
– Вещи, которые вы добыли для братства, – спросила Хадия. – У вас был список? Они были подлинными? Вы за них много денег получили.
– Я продаю только подлинные вещи. – Улыбка не исчезала с лица джинна, но его ответ был холодным. – У меня надежный список. От моего слова зависит моя репутация.
– Разумеется, – включилась в разговор Фатима. Джинны чувствительно относились к обвинениям во лжи – даже если они лгали. – В таком случае вам должно быть известно, что Арчибальд умер вместе с Алистером Уортингтоном.
– Повторюсь, ужасная трагедия. Да смилуется над ними Аллах.
– Возможно, вы последний, кто его видел, помимо братства. Он приходил, чтобы забрать у вас меч за 50 000 фунтов. Что это был за меч?
– Клинок, когда-то принадлежавший человеку, которого вы называете аль-Джахизом, – ответил Сива. – Его выковал джинн. Черный клинок, который поет.
Это объясняло, как самозванец его получил.
– Откуда вы его взяли?
– Простите меня, – с сожалением вздохнул Сива. – Но я не могу разглашать секреты своего дела.
Это она ожидала.
– Последний вопрос. Арчибальд утверждал, что вечером, когда он пришел за мечом, у вас был спор по поводу денег. – Губы джинна снова задрожали, и он быстро заморгал. – Похоже, кто-то еще перевел вам 50 000 фунтов со счета Уортингтона двумя неделями раньше за неизвестные услуги. Кто-то с инициалами А. У.
Сива придушенно застонал. Его губы плотно сжались, словно он что-то удерживал внутри, а затем он проревел:
– «Проклятой Эфиопией владеет! Ведет он племя черное в сражень! Широконосых, большеухих негров! Их будет там полсотни тысяч целых»![69] – Джинн зажал рот когтистой рукой и затряс головой.
Оцепеневшая Фатима переводила взгляд с Хадии на джинна.
– С вами все в порядке? – Когда он не ответил, она попробовал еще раз: – Я только хотела узнать о втором переводе денег. За что вам заплатили? И кто его сделал? Инициалы АУ – это Александр Уортингтон?
Едва она успела договорить, как Сива издал вой. Нет, не вой, а бесконечный поток слов:
– «О чем нам писать, если мир многократно воспет? Ты дом этот видел во сне – узнаешь или нет?»[70]; «У того человека, которому боги ниспосылают поражение, они сначала отнимают разум, и он поэтому видит все в извращенном виде!»[71]; «Невозвратно то слово, вовек непреложно, и не свершиться не может, когда я главой помаваю!»[72] – Затем, без предупреждения, мир колыхнулся.
Фатима вскочила на ноги.
– Что только что случилось? – Хадия поднялась вслед за ней.
Прежде чем она ответила, мир колыхнулся вновь. Не Хадия, не она сама. Но джинн и вся комната сдвинулись, колыхаясь, как узор-водоворот на коже их собеседника. Фатима уже догадывалась, что, скорей всего, происходит, когда Сива издал булькающий крик. Его рот широко открылся, челюсти раздвинулись, пока не вывалился темно-синий язык – такой длинный, что дотянулся до середины груди. Он что-то достал из кафтана: длинный кинжал с зазубренным лезвием. Фатима потянулась за револьвером. Но джинн приставил клинок к своему языку. С лихорадочным блеском в глазах он начал резать.
