— Нам важна законная возможность организовать здесь факторию, — сказала Галина Ивановна. — Господин Тропинин утверждал, что со временем из торговой станции вырастит огромный город с миллионом жителей.
— Эка хватил, Алексей Петрович, — недоверчиво произнес Мамун. — Просто мечтатель.
— Если бы он не выпускал десятками шхуны, не построил паровую машину, заводы и много чего ещё, я бы и сама не поверила.
— Малаккский пролив, — сказал Барахсанов. — Этот остров стоит как раз на пути. И поставь здесь простой кабак, в него быстро набьются моряки. Все захотят напиться свежей воды, поесть мяса и получить ласковых женщин.
Галина Ивановна фыркнула.
— Но миллион? — не поверил Мамун.
— Дело наживное, — пожал плечами Афанасий Титыч. — Рыжая земля то что надо для кирпича. Построим дома, крепости, пирсы…
Он уже явно подсчитывал в уме барыши.
А Митя вспомнил о пустоши, что они нашли на месте некогда процветающего Танджунг Пинанга. Строительство городов в таких беспокойных местах представлялось ему ненадежным. Но вслух ничего не сказал. Не его ума дело.
— Но что мы можем им предложить? — спросил Афанасий Титыч, вытирая лицо платком.
Четыре вещи, — сказала Галина Ивановна и принялась загибать пальцы. — Богатства, то есть серебро, золото, меха, нефрит; оружие, превосходящее качеством британское и боеприпасы к нему (она загнула второй палец); союзнические отношения и, наконец, торговля.
— Оценят ли они все эти вещи?
— Здесь правят не индийские раджи, у них нет своей Голконды с алмазами и самоцветами. И нет большого числа воинов, как у китайского императора. Поэтому наше предложение будет достаточно весомым. Но конечно, многое зависит от политических и культурных ограничений. А что до торговли… В регионе доминирует Китай и даже испанское серебро, которое добывается в Америке и поставляется на Филиппины, утекает главным образом в Китай. Мы способны организовать независимый ручеёк и тот кто предоставит нам под него место, сможет получить свой кусок пирога.
Как и остальная команда «Незевая», Митя не верил в нападение пиратов, дикарей или тем более европейских держав. Он чувствовал себя спокойно в присутствии стольких-то пушек, гвардейцев и настоящей сухопутной крепости. Не то, что на Нука-Хива, когда в подчинении шкипера находилось всего четверо человек команды, да и те предпочитали проводить время с любвеобильными островитянками, в то время как сотни людоедских глаз поглядывали на шхуну из-за каждой скалы.
Не удивительно, что об обещании полковнику устроить сторожевого пикет в старой голландской крепости, Митя благополучно забыл. Или вернее постоянно откладывал это второстепенное дело на потом. Не спешил. Всегда находились дела поважней — подправить снасти, высушить паруса, пополнить запасы воды, дать очередной урок обсервации юнге.
Появление в акватории гостей стало для всех неожиданностью. Юркий, но довольно крупный проа незамеченным пробрался мимо голландской крепости, обогнул с запада небольшой остров Домпак и устремился прямо к стоящему на якоре «Незеваю».
Не заметив лагеря на холме, пиратская лодка набросилась на разукрашенную шхуну, точно голодный тунец на кусок красной тряпки. Дело происходило ранним утром и кроме вахтенного Малыша Тека на палубе никого не оказалось.
— Полундра! — заорал Малыш.
Этому странному возгласу его научил Пулька, который сам услышал его впервые от российских моряков в Порт-Магоне. Пулька и появился на палубе первым.
— К оружию! Тревога! — закричал уже он и закричал куда громче.
Митя выскочил из каюты в одних подштанниках. Ночь была теплая, влажная, он обливался потом, поэтому снял с себя всё. Благо Галина Ивановна на шхуне больше не ночевала.
Он догадался прихватить дробовик. Остальные были безоружными, а открывать несгораемый шкаф не осталось времени.
— Барахсанов, Пулька! К пушке!
Карронада к счастью стояла заряженной, к ней и бросились моряки. Барахсанов (тоже в одних подштанниках) сорвал парусину, укрывающую орудие, а Пулька уже раздувал фитиль в банке из-под тушёнки.
Ветер задувал с юго-запада и проа подходил оттуда же, поэтому его парус закрывал всё что происходило внутри. Возможно, судно не вызвало бы у Малыша Тека тревогу, мало ли, кто мог нанести им визит? Если бы судно не устремилось прямо в борт «Незевая», и если бы не смуглый человек с мушкетом в руках. Его бронзовый мускулистый торс походил на носовую фигуру фрегата. Если не считать небольшой юбки или возможно набедренной повязки и вполне европейской кожаной перевязи на голой груди, другой одежды человек не имел. Он стоял на самой кромке носовой надстройки, что выдавалась далеко вперед, и явно целился в Малыша. А не стрелял до сих пор лишь потому, что порыв ветра раскачал судно, так что палуба некоторое время приходила к равновесному состоянию.
