Когда джонка вошла во внутренние воды и бросила якорь на том же месте, где тремя часами ранее стоял «Незевай», шестеро американцев и с ними ещё несколько человек перебрались в баркас и быстро добрались до берега.
Джонка всячески подчеркивала миролюбие. На палубе не находились ни одного вооруженного человека, если не считать сабель, висящих на поясах у богато одетых пассажиров, а стволы полудюжины вертлюжных пушек смотрели вниз или в сторону. Ни дымящихся фитилей, ни пороховых мартышек. Галина Ивановна решила, что угрозы нет и вместе с Рашем и Митей спустилась с укрепленного холма навстречу гостям.
Ко всеобщему облегчению вместе с делегацией на Бинтан вернулся Ибрагим, торговый агент Виктории. Старик оказался ценным приобретением, так как давно оброс связями в высших торговых и политических кругах султаната.
— Как только мы нашли его, дело сразу сдвинулось с места, — радостно сообщил Мамун.
— А что за джонка? — спросил Раш.
— Эти люди представляют торговые круги, — сообщил Мамун. — Что-то вроде совета толстосумов при султане. НазываетсяМеджлис Оранг Кая. Но, как мне кажется, среди них есть тайный посланец самого султана.
Ибрагим подтвердил его слова. Местный правитель по понятной причине не желал оставаться в стороне от переговоров и вместе с купечеством прислал своего человека.
— Они ждут, когда мы подтвердим безопасность и тогда высадятся на берег, — добавил он, показав на богато одетых людей. — Тогда можно будет поговорить. Размещать их не нужно, кормить тоже. У них есть шатры, прислуга, припасы, всё что нужно. Полагаю, они могут занять северную часть мыса?
— Это их город, — пожал Раш плечами
— Ну так не будем терять времени, — решила Галина Ивановна. — Отправляйтесь и передайте что положено от нашего имени.
Как-то встречать дорогих гостей (или хозяев, смотря как посмотреть) обитателям лагеря не потребовалось. Мало того, по мнению Мамуна, такая забота могла вызвать ненужные толкования. Поэтому американцы вернулись на холм, а делегация Меджлиса выгрузилась и начала обустраиваться в северной части брошенного города, не обращая ни малейшего внимания на чужаков. Их люди вели себя так, будто никакого лагеря на холме не существовало вовсе.
Что ж, участники экспедиции смогли потратить лишнее время на выяснение подробностей. Галина Ивановна расспросила Мамуна, Вэня, Барахсанова, но главным образом Ибрагима. Его появление стало большой удачей не только в смысле продвижения переговоров. Теперь американцы наконец-то смогли получить сведения о местной ситуации из первых рук, причем от человека проверенного, который не раз действовал в их пользу.
— Мы потеряли вас, — сказала Галина Ивановна. — Хотя понятно, что купец должен быть там, где процветает торговля.
— Если честно, она сейчас нигде не процветает, — сказал Ибрагим с трудом подбирая русские слова. — Именно об этом я писал вашему представителю в Макао. Но китайские торговцы, с какими я передавал письма, оказались ненадежны. Боюсь, мою почту просто выбрасывали за борт, если только не продавали англичанам или своему императору.
— Свято место пусто не бывает, — произнесла Галина. — Торговлю возобновим. Затем мы и здесь. Вернём султану его столицу Танджунг Пинанг, а в замен попросим… ну что уж получится.
— Не всё так просто, — вздохнул Мамун и его товарищи дружно закивали головами в единодушном согласии.
Оказалось, что Махмуд Риаят Шах покинул Бинтан и Танджунг Пинанг, вовсе не из-за боязни вражеского вторжения. Вернее, не только из-за него.
— Мы выяснили, зачем султан перебрался с двором на остров Линга, — доложил Мамун. — Там… не совсем там, скорее рядом, а точное место сокрыто от чужаков… в общем, где-то в тех краях обнаружено крупное месторождение олова. А олово, чтобы вы знали, это ключ к процветанию для такой небольшой страны. Оно всегда в цене. И султан, что неудивительно, захотел быть к нему поближе.
В остальном, как оказалось, дела у султана шли неважно. Он потерял много земель на материке и крупных островах, где к власти пришли мелкие князцы, и фактически остался султаном лишь архипелага Риау и островов Линга.
Ситуация в регионе вообще менялось быстро. Ибрагим сообщил, что всех европейцев, которые не являются подданными испанской короны, филиппинский губернатор выслал с островов несколько месяцев назад. Это открыло возможность для туземного населения выступить посредниками в азиатской торговле.
— Что ж, наш форпост и наши дружеские отношения с султаном позволят его торговцам принять в этом непосредственное участие, — сказала Галина Ивановна. — Испанцы большие любители рубить сук, на котором сидят.
Филиппины в административном смысле считались Америкой. Испанцы сделали их частью Новой Испании, а Тихий океан долгое время считали «испанским озером». Такому положению дел давно пришел конец, но медлительная имперская мысль ещё не осознала до конца наступления перемен.
