На собственной яхте Алексей Петрович не экономил, не стремился к сокращению издержек, удобству и скорости производства. Длинный как стрела, укрепленный стальными полосами, обшитый медью, украшенный резьбой, декоративными деталями и живописью корпус выглядел шикарно. До сих пор Гриша лишь раз бывал на борту (тогда шхуна стояла у пирса) и его поразило внутреннее убранство.
Теперь же он мог вполне насладиться удобствами. Каюты с широкими подвесными кроватями, собственными гальюнами, иллюминаторами, вентиляцией, позволяли находиться в них сколько угодно долго. Ни жара, ни духота, ни теснота не гнали обитателей на палубу. Для работы имелся удобный столик с креслом. Общий салон (кают-компания) собирал пассажиров за одним столом, куда с камбуза поставлялись горячие блюда в фарфоровой посуде. Стены украшали картины, холодное оружие, по углам стояли скульптуры, одну из сторон занимал книжный шкаф и глобус, ближе к выходу имелся небольшой бар с бутылками и диваном для курильщиков. Причем дым не заполнял салон, разъедая глаза некурящих, а удалялся через вентиляционную решетку.
К роскоши прилагались и средства спасения, которые могли поддержать жизнь человека даже в открытом океане. Плотики из бочонков, буйки, шлюпки и даже спасательные жилеты, наполненные высушенной шолой и пробкой.
На случай встречи с любителями наживы «Елена» имела с каждого борта по шесть пушечных портов, за которыми скрывались четрехфунтовые орудия — короткоствольные, как карронады, но мощные, стреляющие оперенной гранатой. Несколько вертлюжных пушек на полуюте и в носовой части предназначались для отражения абордажа и заряжались картечью. Разумеется, в распоряжении команды и пассажиров имелось лучшее стрелковое оружие и ручные гранаты. В общем, по своим боевым возможностям это был настоящий корвет.
Но в отличие от всех прочих корветов, рассекающих океаны мира под любым флагом, «Елена» имела паровой двигатель. Причем не массивную чадящую судовую машину, вроде тех, что ставились на пароходы Аткинсонов или стационарных монстров на фабриках. Это был изящный легкий мотор.
Он занимал мало места и требовал кочегаров только для растопки. Тропиинн придумал оригинальное питание — пасту, которую он составлял из жира морских животных и угольной пыли, что оставалось при перегрузке и транспортировке угля и не стоила ничего. До сих пор ей не находили достойного применения. Обычно сбрасывали в море или использовали как добавку к дешёвой краске. Но Алексей Петрович всему находил применение.
Особый шнековый механизм отправлял пасту в топку и равномерно распределял по колосниковой решетке. На тот случай если паста закончится, машинист мог открыть заслонку и забрасывать твердое топливо обычным образом.
Двигатель приводил в действе винт, о конструкции которого Тропиинн не так давно рассказывал на совещании по морским делам.
— Технологии способны на многое, — хвастал начальник, показывая секретарю яхту. — Например, можно сделать особые стабилизаторы и они снизят качку. Или устроить бульб на носу и увеличить скорость. Правда это довольно сложные штуковины и подойдут лишь большим кораблям.
Кажется Алексей Петрович считал, что технологии способны решить любую проблему.
Но пока будущее не наступило, а качка ощущалась в полную силу, Гриша половину пути пролежал на койке.
Благодаря конструкции «Елена» оторвалась от «Ворона» и прибыла в Сосалито гораздо быстрее. А ведь «Ворон» считался весьма ходким судном.
Пользуясь оказией Тропиин посетил Аграрный институт и прихватил секретаря. Грише пришлось сидеть молча и краснеть под пытливыми взглядами отца. Но разговор о молодом помощнике не зашел ни разу. Речь шла о доставленных «Незеваем» саженцах и семенах каучо.
— Мы высадили все саженцы, н только пятую часть семян, — доложил отец. — Слишком велик риск, что они не взойдут. Всё сделали согласно записке Монтеро. Выделили в оранжерее отдельную секцию, повысили там температуру, освещенность и влажность. Будем надеяться, что этого хватит.
— Нам нужны обширные плантации для сбора каучука в промышленных масштабах, — вздохнул Тропинин.
— Для высадки в открытом грунте лучше поискать более подходящий климат.
— На Оаху, как я понимаю, слишком сухо, — предположил Тропинин.
— Там хотя бы не бывает холодов, — заметил старший Смородин.
Шхуна «Кусай» всё ещё не вернулась, поэтому новых сведений о каучо в Сосалито получить не могли. Начальник с отцом обсудили варианты и в целом сошлись на том, что следует поискать место среди островов Южных морей. Где-то, да должны найтись подходящие условия.
Вечером Гришу наконец-то отпустили на побывку домой. Но провести в родных стенах ему удалось всего лишь ночь. Утром Алексей Петрович вновь призвал его под свои частные знамена. Чтобы не поднимать лишний шум и не спугнуть испанцев подозрительной суетой, они оставили яхту в Сосалито и отправились в Сан-Франциско небольшой группой, наняв местного лодочника. С ними отправился Шелопухин и Пабло.
