Ветер к вечеру не изменился. Температура воздуха почти не изменилась, чтобы создать мощный бриз. Стемнело. Луна светила достаточно, чтобы видеть очертания береговой линии. А значит и с фрегатов хорошо видели силуэт яхты.
— Мы можем прижаться ближе к берегу? — спросил Тропинин. — Тогда они потеряют нас из виду.
— Слишком опасно, — возразил ему Куманин.
Он был прав. Тень от скал лежала слишком близко к торчащим из воды камням.
— Давайте попробуем оторваться за счёт машины, — предложил шкипер.
— Кидайте в топку все что есть, — распорядился Тропинин. — Полагаю, нам больше не понадобятся все эти перегородки, столы и стулья.
— Почему? — спросил Пабло.
— Вы же не думайте, что яхта справится с тремя военными кораблями? Ну пусть с двумя, но каждый из них втрое крупнее «Елены».
— Всегда есть шанс оторваться, — сказал Куманин.
Терять яхту он не хотел. Тропинин устало посмотрел на шкипера.
— Если оторвемся, я куплю новую мебель и закажу новые перегородки.
Поскольку многие матросы были заняты парусами, стараясь выжать из них лишних пару саженей хода, в машинное отделение отправили Гришу.
Два матроса рубили топориками книжные полки, а ещё один чертыхаясь забрасывал дрова в топку. Он уже опалил волосы на руке и голове. Задвижка не предусматривала частое открывание, через щель то и дело пробивалось пламя.
Гриша снял куртку и закатал рукава.
— Давайте я вас подменю.
Матрос кивнул, направился вразвалку к висящему под бимсом кувшину с водой, которую принялся жадно пить, поглядывая, справляется ли сменщик с работой?
Гриша справлялся, хотя в первые же минуты получил пару болезненных укусов огня.
— Бестолковое дело, — сказал один из рубщиков.
— Почему? — спросил его Гриша.
— Воды-то у нас больше нет. А морская для этих трубок не подходит. Разом прогорят.
— У Аткинсонов на пароходе машина стоит что надо, — отозвался второй рубщик. — В её котел хоть ссанину заливай.
— Там машина низкого давления, понимать надо, — возразил тот, кого сменил Гриша. — Если такую сюда поставить, она половину трюма займет. А вторую половину пришлось бы углем загрузить, потому что жрет та машина, как сам Ног Аткинсон за обедом.
— Низкого, не низкого, а нам похоже каюк.
— Есть ещё бак с питьевой водой, — вспомнил второй рубщик.
— Кто тебе отдаст питьевую? Её на всякий случай берегут. — Он поднял указательный палец. — Резерв! А ну как нас далеко в океан занесет, что пить там будем?
Сверху им сбросили часть от шкафа. Рубщики взялись разламывать его на отдельные доски. Петли, крепления, фурнитура выдирались со скрежетом с помощью гвоздодера.
— Я переговорю с шкипером на счет воды, — вызвался Гриша, когда скрежет немного утих. — Насколько я понимаю, в открытый океан мы не собираемся.
— Ну, попробуй, — сказал сменщик и вернулся к топке.
Гриша поднялся на палубу. Ситуация не изменилась. Испанские фрегаты шли точно касатки, что прижали к берегу тюленя. Они знали, что деваться яхте некуда и не спешили атаковать.
— Матросы в машинном говорят, что вода подходит к концу, а брать забортную нельзя.
— Нельзя, — согласился Тропинин. — Этой машине не из всякого ручья водичка подходит. Мы заранее проверяем, чтобы накипи не возникало.
— Они говорят, что можно питьевую воду использовать.
— Мы ведь не сумеем оторваться от них? — спросил Тропиин шкипера.
— Если ветер не изменится, то не сможем.
— Тогда давай перекачивать в машинное питьевую, — разрешил он. — И вот ещё что. Как бы оно не повернулось, ни один секрет не должен достаться испанцам. И кроме того, ни одна ниточка не должна привести к Виктории.
Гриша подумал что устроить такое можно лишь потопив корабль на большой глубине. А они шли вдоль берега.
Наступило утро. За ночь они бросили в топку почти все, что могли. Фрегаты никуда не исчезли. Мало того, к ним добавился и галеон. Похоже испанцы решили не рисковать с остановкой и направились сразу в Сан-Диего.
— Что ж, как минимум одну задачу мы выполнили, — сказал Тропинин. — Отвлекли их от залива Монетрей и нашей армии с дурацкой кастильской пушкой.
Была и плохая новость. Берег теперь постепенно отступал к востоку и «Елена» то и дело попадала в ветровую тень из-за высоких гор. Это заставляло её терять ход, а вместе с ним и управление. Куманин нервничал и дергался вместе с яхтой.
— Шкипер, оставьте штурвал на помощника, нам нужно поговорить, — сказал Алексей Петрович. — Лучше всего в вашей каюте. Гриша, Мигель, Скипджек, вы мне тоже нужны.
Впятером они спустились в капитанскую каюту. Куманин по просьбе Тропинина развернул на столе карту побережья.
— Итак, мы отвлекли испанцев достаточно, чтобы наши смогли добраться до горных троп. Не представляю, как они собираются тащить по горам все эти вещи, но пусть теперь голова болит у Шелопухина. Нам же пришло время позаботиться о себе.
Протестов такое предложение не вызвало.
— Уйти мы не можем, — произнёс затем Тропинин. — Остается затопить яхту и добираться до родных краев сушей.
Идея затопить корабль прозвучала не первый раз и больше не вызвала споров или переживаний. Лишь у Куманина чуть дрогнул голос когда он спросил:
— И как мы доберемся до дому?
