Гриша вздохнул. Разбой обернулся всего навсего пиратством. Манильские галеоны являлись давним бзиком начальника. Его детской мечтой, как он утверждал. Но до сих пор это оставалось в рамках досужих размышлений и мечтаний.
— Надо выпить кофе, — сказал Алексей Петрович, поднялся и потянулся за шляпой.
Они прошли по Иркутской улице почти до самого конца и устроились в небольшой кофейне, единственным преимуществом которой являлось отсутствие в такой ранний час посетителей.
Тропиин сделал несколько глотков кофе из большой чашки и раскрыл карманный географический атлас. Этот атлас считался школьным, его издали солидным по местным меркам тиражом в пару стен экземпляров, и пользовались книжицей не только в школах, но и в обиходе. Вряд ли кто-то решился бы плавать или воевать по таким картам, зато прикинуть, показать нужное место было куда проще на развороте книжечки, чем возиться с тубусами, большими листами карт или лоций. Атлас годился для разговора в кафе, в карете, просто на улице.
— Манильские галеоны! — повторил Тропинин и что-то пробурчал под нос.
Манильские галеоны считались неуловимыми. Про них все знали, знали даже случаях захвата английскими пиратами. Но никто из шкиперов Виктории не натыкался на них в море, хотя сотни шхун единовременно резали океанские волны. Конечно, Тихий океан огромен, и даже полоса преимущественных ветров, излюбленного маршрута торговцев, простиралась на сотни миль в ширину. Достоверно известно только, что галеоны выходили к берегам Америки где-то в виду устья Колумбии. Несколько кораблей в старые времена даже разбились на камнях Орегона, их обломки время от времени ещё выбрасывало на берег, а среди индейцев гуляла легенда о небольшом испанском отряде, что прошел вверх по Колумбии, где и погиб в стычке со свирепым горным племенем.
Затем корабли спускались на юг и делали остановку в заливе Монтерей. Со временем там построили крепость. Стоянка считалась относительно удобной, хотя её преимущества первооткрыватели сильно преувеличили. Тем не менее, именно в заливе Монтерей находились последние по пути в Акапулько достойные упоминания гавани, где можно набрать воды и переждать непогоду. Далее к югу, моряки вынуждены были даже раскапывать пляжи, добираясь до подземных вод, потому что вода на поверхности если и имелась, то непригодная для питья.
— Подловить манильский галеон на стоянке в Монтерей — давняя идея Ивана Американца, — сообщил Тропинин.
Гриша кивнул. Про эту историю он уже слышал. Упомянув её, Алексей Петрович как бы разделил ответственность с легендарной личностью. Хотя как это поможет ему избежать проблем, Гриша даже не представлял.
— У нас помнится был моряк-филиппинец, — подумал начальник вслух. — Мне бы хотелось с ним встретиться.
— Осито, — припомнил Гриша. Хотя секретарем он стал недавно, все прежние, а тем более незаконченные проекты изучил досконально. — Вряд ли с ним можно поговорить, так как парень числится в команде «Бланки» и сейчас скорее всего бедует на Галапагосах.
— Чёрт, верно! Но, помнится, был ещё один парень. Галка иногда расспрашивала его о делах на Филиппинах.
— Пабло, — выудил из памяти Гриша. — Но он не моряк. Работает в кожевенной мастерской, если не ошибаюсь.
— Не важно. Поехали, навестим Пабло. Хотя нет, лучше отправлю ему записку. Найдите мне кого-нибудь.
Гриша высунул голову за дверь и жестом подозвал ближайшего мальчишку, скучающего без дела. Тем временем Тропинин уже раздобыл чернильницу и перо (письменные наборы имелись практически в каждом заведении Виктории) и написал несколько слов на клочке бумаги.
Всего через полчаса к ним присоединился смуглый филиппинец, который сбежал от испанцев лет десять назад, во время заварушки в заливе Нутка. Его лицо выглядело довольно молодым, даже юным, хотя Гриша точно знал, что Пабло никак не меньше сорока.
Алексей Петрович угостил его чаем, шарлоткой и пирожным, и сразу же приступил к расспросам.
— Я правильно понимаю, что галеон выходит из Манилы где-то в июле?
— Не из Манилы, — поправил Пабло, дожевывая кусок яблочного пирога. — Китайские корабли, как у нас их называют, выходят из Кабите. И раньше они действительно выходили в конце июня, середине июля. И шли до Акапулько около шести месяцев. Лучший товар предназначен для Рождественской ярмарки. Так что за несколько недель до Рождества галеон обычно и прибывал. Часть груза, конечно, перевозили в Веракрус и дальше, в Испанию, но главное — это ярмарка.
— Значит отплывали с запасом, чтобы не опоздать?
— Так и есть.
— Хорошо. И что изменилось?
— Ну, давайте прикинем, — обстоятельно начал Пабло, растопырив пальца для счета. — Раньше у лоцманов уходило полтора-два месяца только на то, чтобы выйти через пролив Бернардино в открытое море. Требовалось дождаться нужного ветра и довольно долго маневрировать.
Но моряки нашли другой путь, попроще, и теперь выходят при любом ветре, а добираются до открытых вод за неделю. Кроме того капитаны перестали заходить так далеко к северу, чтобы поймать ветер.
— То есть теперь они выходит к американскому берегу южнее устья Колумбии?
