– Не думаю, но приложу все силы, чтобы помочь ей пережить потери, – печально улыбнулась леди Бельмонт. И вдруг вспомнила: – А знаешь, она держалась при прощании со свекровью как истинная леди.
Утром отец сообщил, что пришел багаж из Англии.
– Кора, что там?
– Картины, папа. Едва ли тебе понравится, это новая мода, новая классика. Поверь, довольно скоро эти картины станут цениться наравне с теми, что висят в самых дорогих галереях.
Мистер Левинсон вздохнул:
– Хорошо, хотя я бы предпочел, чтобы ты оставила их в Даунтоне.
– Они там никому не нужны, папа.
– Но ведь сестра Роберта сама занимается живописью? Я все никак не запомню ее имя.
– Леди Эдит. Да, она пытается писать пейзажи, делает это неплохо, но не больше. Эдит не интересуют импрессионисты. Папа, ты позволишь мне применить свои новые знания в обустройстве парка здесь?
– Ты хочешь что-то посадить? Пожалуй, если это доставит тебе удовольствие.
После завтрака отец позвал старшую дочь к себе в кабинет. Кора понимала, что разговор будет нелегким. Так и получилось.
– Кора, я не спрашиваю, что случилось и почему ты покинула Даунтон. Хочу знать только одно: это развод? Если да, то как скоро и намерена ли ты выйти замуж снова?
– На последний вопрос могу ответить сразу и коротко: нет.
– Но почему, ведь Генри Невилл…
– Папа, прошу тебя! Я еще не разведена.
– Но собираешься?
– Да, отношения в семье Кроули таковы, что если у меня есть возможность развестись, я предпочту сделать это.
– Хорошо, – вздохнул мистер Левинсон, усаживаясь в кресло. Следуя его приглашающему жесту, Кора тоже села. – А теперь рассказывай, что там случилось и вообще как тебе жилось.
Конечно, она рассказала не все, но многого не утаила, в том числе и о мистере Симпсоне.
– Я сразу сказал Генри, что он дурак, если решил купить имение рядом с Даунтоном в надежде, что сможет просто жить рядом с тобой. Это негодная затея, но он упрям, как калифорнийский осел.
– Генри вернулся в Нью-Йорк?
– Нет, он с бароном Ротшильдом осваивает Европу. Ты была у Ротшильда? Там действительно так роскошно?
– Да, папа, но Фредерик явно несчастный человек.
– О Фредерике потом, сейчас о тебе. Не хочешь иметь дело с Генри, не надо. Чем ты намерена заняться?
– Пока просто жить, – что она могла еще ответить? Предстоял развод с Робертом, а что потом…
Мистер Левинсон немного помолчал, потом вздохнул:
– Кора, ты уже не та девочка, что выпорхнула из дома не оглядываясь. Ава сказала, что ты стала настоящей леди, я в этом убедился. Но леди тоже нужны семья и дети.
– Папа, у меня не будет детей, это вердикт врачей.
Мистер Левинсон сердито засопел:
– Это вердикт ваших дурацких английских эскулапов, которые ничего не понимают в женском здоровье, потому что не смеют взглянуть на раздетую женщину! Твоя Нэнси сказала, что все будет хорошо, нужно только дать телу время прийти в себя. А Нэнси я верю куда больше, чем этим дорогим докторам. И за что только им деньги платят?
Кора с изумлением смотрела на отца. Он поинтересовался такими делами у Нэнси? Чернокожей служанке Кора тоже доверяла куда больше, чем образованному англичанину мистеру Мозерли. Значит, у нее будут дети? Но сейчас об этом даже думать не хотелось.
– Папа, я не готова говорить об этом.
– Это я понимаю, ты слишком много перенесла, – грубоватый мистер Левинсон был куда добрей и тактичней элегантно-жестокой леди Вайолет. – Отдохни, приди в себя, но не замыкайся на рояле и посадках в саду. Все считают, что ты приехала отдохнуть от сырого английского климата, поскольку перенесла тяжелую болезнь. Этого пока достаточно. Вопросы развода и все расходы я беру на себя. И еще: ты моя дочь, а потому расходы на твое содержание не просто будут прежними, но увеличатся вдвое.
– Папа… – только и могла вымолвить Кора.
– Не беспокойся, ни твой брат, ни твоя сестра не пострадают, не говоря о миссис Левинсон. Моих средств хватит на всех. Состоялось несколько удачных сделок на бирже, мы с Генри заработали еще по миллиону, он даже больше.
Началась новая жизнь в Ньюпорте.
Кора оттаивала постепенно, возобновляя прежние знакомства, подолгу просиживая за любимым роялем, занимаясь садом, только верхом пока не ездила. Знакомые приняли ее с удовольствием, подруги щебетали, пересказывая множество новостей о событиях последних лет, все сочувствовали Коре из-за болезни в гнилом климате Англии и потери ребенка… Сначала она улыбалась несколько натянуто, что тоже приняли за результат болезни, потом стала делать это уверенней. На балы не ездила, но приемы в Ньюпорте посещала, танцевать отказывалась.
Общество на лето перебралось с Пятой авеню Нью-Йорка в Ньюпорт, в большинстве роскошных особняков зазвучала музыка, по прогулочным дорожкам Лонг-Айленда ездили красивые всадницы на красивых лошадях, по водной глади скользили белоснежные яхты… Жизнь в летнем Ньюпорте разительно отличалась от жизни в Даунтоне.
