Радовало то, что препятствие в виде неисправного ошейника я, наконец-то, устранила, но, несмотря на это, у меня оставался повод для беспокойства. Улучшилось ли состояние Алмаза с момента прошлой проверки? На проверке у Густава Алмаз еле дотягивал до границы допустимых показателей, но, если верить словам профессора, со временем поврежденный энергетический сосуд вполне мог стабилизироваться. Сосредоточившись на том, чтобы решить проблему с ошейником и наладить подключение, последнее время я старалась не думать о злополучной травме. Но день ритуала неотвратимо приближался, а значит, скоро нас ждет новая проверка, которая покажет, достаточно ли восстановился Алмаз, чтобы получить допуск на ритуал?
Ума не приложу, что заставило леди Сольвейг предположить, будто Алмаз мне нравится? Конечно, он симпатичен как человек и интригует меня как личность, я бы даже хотела, чтобы мы со временем стали друзьями. Но было ли в моем отношении к нему нечто большее? Да ну! Ерунда какая-то… Надо же такое придумать! Какое будущее могут иметь неравные отношения?
Конечно, между магом и резервуаром может возникнуть взаимное притяжение при обмене энергией, особенно первое время. И многие достаточно легкомысленно относятся к подобным связям, хорошо хоть, что у магов и резервуаров не бывает совместных детей. Но мне бы не хотелось уподобляться ветренным особам, которые позволяют себе свободные отношения. А законный брак с резервуаром в нашем обществе невозможен.
Да и стоит ли обращать внимание на слова леди Сольвейг? Эта женщина окончательно запуталась в клубке ревности, который образовался в их доме. Она ревнует супруга к Шафран, возможно, лорд Ильнар ревновал обоих женщин к Алмазу. А, если у Алмаза и было что-то с Шафран, то и саму леди Сольвейг могла раздражать эта связь. Может, она желала закрутить интрижку со своим резервуаром, но не решалась при столь ревнивом муже, тем не менее, не постеснялась взять к себе в дом симпатичного молодого парня.
Также неясно по каким соображениям леди Сольвейг в последний момент согласилась снять ошейник. Что заставило её передумать? Может, она просто не хотела, чтобы испорченный ошейник попал в Магистрат и вызвал разбирательства? Или за этим крылось что-то еще?
Так или иначе, теперь у меня появился доступ к энергии Алмаза. Проблема с подключением, над которой я безуспешно билась столько времени, решилась сама собой, как только с него сняли неисправный ошейник. Конечно, мне бы следовало обратиться в Магистрат за новым ошейником, но совсем не хотелось этого делать. По крайней мере, повременю с этим до ритуала. Магистрат с его строгими правилами и требованиями представлялся мне бездушной машиной по распределению резервуаров. Я опасалась, что Алмаза могли у меня забрать. Хотя, по правде сказать, мне просто не хотелось видеть на нем ошейник.
День, в который была назначена проверка, подкрался незаметно. Профессор Густав говорил, что из-за той злосчастной травмы энергетического сосуда Алмаза, он должен еще раз взглянуть на показатели за день до ритуала, чтобы дать окончательное заключение.
За окном с самого утра шел снег. Выходить на улицу совершенно не хотелось. Благо, лаборатория профессора располагалась недалеко от студенческих корпусов. Идти до нее было от силы минут десять. Но по такой погоде, когда на дорожках кампуса сверкала гололедица, а порывистый ледяной ветер швырял в лицо мокрый снег вперемешку с дождем, даже эта недолгая дорога показалась мне настоящим испытанием.
В назначенное время мы с Алмазом пришли к профессору совершенно продрогшие. Густав коротко поприветствовал нас и без лишних слов указал на капсулу. Он не отличался разговорчивостью, и даже в такую ужасную непогоду сразу приступил к делу, избавив нас от светских разговоров на тему избыточных атмосферных осадков.
Как и в прошлую проверку, минуты ожидания тянулись мучительно долго. Профессор тщательно всматривался в мельтешение на экране. Его лицо не выражало ничего, что могло бы дать хоть какой-то намек, улучшилось ли состояние Алмаза. Я начала подозревать неладное.
- К сожалению, мои прогнозы не оправдались, - наконец сообщил профессор.
- Улучшения незначительны? - уточнила я, все еще надеясь на лучшее.
- Улучшений нет, - коротко пояснил он, - но в целом показатели стабилизировались, я вполне могу рекомендовать вам проходить ритуал.
- И каковы шансы на успех?
- Шестьдесят процентов, что он выдержит, и сорок процентов, что он не выйдет из круга живым.
Профессор озвучил эти цифры сухим академическим тоном, будто речь шла о чем-то будничном.
- Сорок процентов? - ахнула я, потрясенная услышанным.
Какое-то время я молча смотрела на Алмаза. Он парил в центре капсулы в фиолетовых волнах эфира. Его лицо выглядело спокойным и безмятежным, а светлые волосы колыхались, словно в волнах прибоя.
- Что вы хотели от травмированного резервуара? - невозмутимым тоном поинтересовался Густав, - учитывая, что шансы на успех перевешивают, я могу дать положительное заключение.
Мне хотелось расплакаться, но я сделала над собой усилие и постаралась оставаться спокойной внешне.
