— Вряд ли Яна одна пошла ночью на море. Да и зачем? Купаться-то все равно нельзя, — растерялся Никита.
Толик при этом даже не пошевелился, тупо уставившись в экран телевизора. Взгляд Никиты скользнул по пустой бутылке из-под коньяка, и Серебрянников понял, что парень попросту в стельку пьян.
— Ладно, извините за беспокойство, пойду поищу ее на территории, — ретировался Никита.
Он вышел из корпуса и решил снова заглянуть в домик, в надежде, что Яна вернулась.
— Подождите меня! — прокричала ему вслед Тамара. — Я тоже волнуюсь за Яну, поищу ее вместе с вами.
— А вам не тяжело? — поинтересовался Никита, осматривая ее арбузоподобный живот.
— Совсем нет, — бодро ответила Тома и засеменила за мощной фигурой Никиты.
Они поискали Яну в вагончике, прошли по территории и нигде ее не нашли.
— Исчезла, как сквозь землю провалилась, — проговорила Тамара, еще больше нагоняя тоску на Никиту.
— Я пойду в ботанический сад, — побледнел Никита, чувствуя, что его внутренняя тревога и опасения не напрасны.
— Что там делать ночью? — удивилась Тома. — А… думаете, она решила прогуляться?
— Я уже и не знаю, что думать. Но вдруг ей пришло в голову подышать перед сном? — пожал плечами Никита.
— Конечно, идемте! Я тоже заодно прогуляюсь перед сном, — затараторила Тамара.
Она стала несколько раздражать Никиту. Дело было в том, что он действительно волновался за Яну, а девушка навязалась ему в непрошеные попутчики, собираясь просто погулять, когда он искал человека. К тому же Тома очень тяжело шла, тормозила быстрый шаг Никиты. Ночью ботанический сад тоже завораживал. Хоть и не были видны цветки всех расцветок, воздух здесь был полон какого-то магического очарования. Темные высокие деревья казались сказочными чудовищами, шевелящими своими лапами, хвостами и драконьими мордами. Узкие тропинки были абсолютно темными, скудно освещались только центральные аллеи с выключенными на ночь фонтанами, с пустыми скамейками. В траве стрекотали кузнечики, а неизвестные птицы при приближении людей издавали гортанные звуки и слетали с ветвей деревьев, пугая Тамару. Никита было попытался позвать Яну, но его крик показался диким и нелепым в этом своеобразном мире.
— Похоже, здесь никого, — прошептала Тамара, чем снова вызвала недовольство Никиты.
«Куда же Яна могла подеваться?» — думал он. Внезапно Никита заметил среди темной густой листвы достаточно яркий электрический свет. Он тут же устремился туда, словно ночная бабочка. Приблизившись, рассмотрел лабораторию Ариадны Максимовны, которую в темноте Никита сразу и не узнал. В доме ночью ярко светились два окна, что свидетельствовало о присутствии человека. Никита, недолго думая, дернул дверь. Конечно, она была заперта.
— Зачем мы сюда? Что это за странный дом? — Тома задавала вопросы, которые остались без ответа.
Никита громко постучал в дверь. Створка открылась не скоро, что и неудивительно в такой поздний час. В щель высунулось испуганное и настороженное лицо ботанички, сейчас ярко освещенное. Никита подумал: второй раз за день у него возникает ощущение, что он сильно напугал людей, в чье жилище ломился, словно им всем было что скрывать.
— Что такое? — спросила хозяйка ботанического сада, явно не собираясь пропускать ночных пришельцев внутрь дома.
Близорукими глазами она всматривалась в лица потревоживших ее ночной покой людей. От внимания Никиты не ускользнула натянутая поперек дверной щели цепочка, мерцавшая металлическим блеском.
— Простите, Ариадна Максимовна, не знал, что вы здесь ночуете. Вот, увидел свет и решил потревожить, — подал голос Никита и пояснил: — Я заходил к вам днем с Яной, вы показывали нам ботанический сад.
— А… это вы… — как-то безучастно протянула Ариадна Максимовна, снова прищуриваясь. Свет неудачно падал на ее лицо, и Никита отметил про себя, что она много старше, чем ему показалось при дневном освещении. Сейчас была хорошо заметна целая сеть мелких морщин на ее бледном, как бы неживом лице. — Я часто ночую в лаборатории. Дела, знаете ли… Во-первых, дома никто не ждет, во-вторых, некоторые растения нужно собирать только ночью… Не слышали о цветении папоротника? Одна ночь в году.
— Если честно, то слышал, что он не цветет, — ответил Никита, стараясь выглядеть спокойно и естественно.
Ариадна рассмеялась, и он отметил, что теперь у нее даже вокруг губ просматриваются ярко выраженные морщинки, словно она старела на глазах. Ариадна прищурила темные глаза, в которых нельзя было даже различить границы зрачка.
— А как же заветное желание, которое можно загадать только при цветении папоротника?
— Легенда, — пожал плечами Никита, принимая ее чудачество и игру, потому что еще не задал свой главный вопрос.
— Еще скажите — сказка. Но без сказок станет скучно жить, в них есть доля правды, надежды и мечты, — вздохнула Ариадна и спросила: — А что за спутница с вами на сей раз? Что за маскарад?
— Это Тома, сотрудник санатория, — представил аниматоршу Никита. — Но я к вам пришел по поводу Яны.