В кабинете бывшего директора санатория и ныне отсутствующего нового хозяина Карла Штольберга Евгений Русланович устало смотрел на Яну и Никиту. Лицо его не выражало ничего. Что было странно, потому что и Яна, и Никита уже рассказали страшные истории, приключившиеся с ними. Реакции не было никакой. То есть полный ноль! Ватрушкин рассматривал «безбровные» лица «сладкой парочки» и думал о своем.
«Боже мой, с кем приходится работать! Это же чокнутые люди! Одно слово — москвичи. Все же понятно! Какого наркотика они объелись? Откуда такие красочные галлюцинации? Ну и историю поведала бабенка — о мрачном типе, похитившем принцессу, не сказавшем ни слова и заточившем ее в башне заброшенного, давно не функционирующего маяка, откуда выбралась благодаря так кстати оказавшимся на ней бинтах. Она себя в зеркало видела? Кому она нужна? За пятнадцать лет службы не слышал ничего нелепее. А ее дружок? Вместе они курили травку, что ли… Зачем-то поплыл на чужой моторке с беременной девушкой в море, вдруг та достала пистолет, назвала его «ментом поганым», стреляла. Кхе, кхе… Якобы она хотела его убить и вывалилась за борт сама, а он, герой-любовник, нырял-нырял, но так и не спас ее… Причем эти двое искренне верят в то, что говорят! Что делать? Наказать их за ложный вызов и лживое свидетельствование? А может, вызвать бригаду «Скорой помощи»? Вдруг у парочки белая горячка?
Евгений Русланович прокашлялся.
— Вы Яна Карловна Цветкова?
— Да.
— Значит, вы… гражданская жена нынешнего директора санатория, иностранца… — Следователь заглянул в свои записи.
— Карла Штольберга, — подсказала Яна.
— Карла Штель… тьфу! Ну да, его.
— Да, — снова кивнула Яна.
«Что же это творится? Если у него жена такая, значит, и он сам с приветом? И теперь покой на моем участке закончился?» — продолжал с грустью размышлять Евгений Русланович.
— И вы утверждаете, что вас похитили?
— А вы что, не верите мне? — удивилась Яна.
— Успокойтесь, верю. Хоть в такое и трудно поверить. Зачем вас похитили?
— Я не знаю! Он не выдвигал никаких требований, не требовал выкупа. По-моему, он просто хотел меня убить, — сообщила Яна.
— А что вы такого сделали, если вас кому-то понадобилось убивать? — усмехнулся следователь.
— Ровным счетом ничего! Что и обидно! — разгоряченно вскрикнула Яна.
— Извините, а вы кем приходитесь госпоже Цветковой? — следователь перевел взгляд на Никиту.
— Я? Друг!
— А что вы делали ночью в море с беременной девушкой Тамарой?
— Я искал Яну, а Тома увязалась со мной. Я не хотел ее брать, но она буквально увязалась, по собственной инициативе, — ответил Никита. — Я же говорил, что Яна внезапно исчезла, и я ее везде искал. Мы потерялись после концерта.
— После концерта на меня и напали, — встряла Яна, — когда шла по безлюдной дороге.
— А сейчас я думаю, что Тамара изначально пошла со мной, собираясь избавиться от меня, — продолжил о своем Никита. — И на лодку она меня загнала обманом — мол, видела, как Яна шла на пляж.
— Я не шла, меня несли! И не на пляж, а вдоль насыпи!
— Тихо! Тихо! Тихо! Успокойтесь, — постучал карандашом по столу Евгений Русланович.
Яна посмотрела на стол, так как местный Шерлок Холмс сам же и привлек к нему внимание, и замерла. Под прозрачным пластиком, лист которого покрывал рабочую поверхность стола, лежали различные фотографии, записки и образцы бланков. А еще там была фотография угрюмого мужчины с крупным носом и кустистыми черными бровями. Ее-то Яна и углядела.
— Вот, а вы еще не верите мне! — закричала Яна. — Вы ведь уже разыскиваете его!
— Кого? — не понял следователь.
— Моего похитителя! Вот же его фотография! Разве она не из увлекательной серии «Их разыскивает милиция»?
Евгений Русланович проследил за ее взглядом, и карандаш выпал из его руки.
— Здесь не стенд милицейского участка! Изображенный на фотографии человек — всем нам очень хорошо знакомая личность, бывший директор санатория — Аркадий Ильич Косоруков, — сообщил следователь.
Повисла неловкая пауза.
— Но меня похитил именно он! Я готова поклясться чем хотите! Вот вам и мотив: он хочет уничтожить новых хозяев санатория. Я слышала, что старый директор попивал и привел здесь все в непригодность. Может, он сошел с ума от горя, что продал свое детище? — прищурила глаза Яна.
— Вы серьезно говорите? Это был он? — впервые несколько растерялся Евгений Русланович.
— Клянусь! — подняла руку Яна.
Евгений Русланович обратился к одному из сотрудников:
— Слышь, коли так, слетайте на квартиру к Косорукову и привезите его сюда. Только пусть ребята там не буянят, не известно еще ничего толком. Человек он уважаемый, пусть все пройдет по-тихому и по доброй воле.
— Понял, шеф! — За дверью сотрудник тут же испарился, столкнувшись в дверях с мужчиной серьезного вида.
Вновь вошедший обратился к начальнику: