— Ворованное же предназначалось Регине, так почему чемодан у меня? Ага, поняла! Ты второй раз решил помочь Регине, своей любимой. Смысл в том, что меня заметут лет на пятнадцать за участие в махинации, и Карл автоматически достанется Грубер. Ведь я выйду из тюрьмы уже лет в пятьдесят! И кому я буду нужна? Представляю, Штольберг на светском рауте представляет меня: вот моя невеста, правда, пятнадцать лет она провела за решеткой, поэтому воссоединиться мы смогли только сейчас. Медленно играют «Мурку», и появляюсь я, вся в наколках и без зубов… Прикольно, да?
— Карл никогда не будет с Региной, даже если тебя посадят пожизненно. Он очень умный. Очень. Понимаешь?
— А ты откуда знаешь? И к его сейфу примерялся?
— Не о том ты, Яна. Я изображаю глупого манекенщика, но мозги-то имею. Регина корыстна, зла и недалека, и, думаю, для Карла все ее милые качества давно как на ладони. Она полетела в Прагу с липовыми документами, в полной уверенности думая, что у нее оригиналы. А настоящие сертификаты у меня. — Сержио постучал по «дипломату» ногой.
— И зачем ты все это рассказал мне? Вроде как пусть меня мучит совесть, что я не сообщила властям о преступлении? — спросила Яна, потирая ноющую от боли голень, не стесняясь ее непрезентабельного вида.
— Нет. Мне теперь действительно нужна твоя помощь. Личность Карла Штольберга достаточно значима, и если он замолвит за меня словечко…
— С какой стати?
— По твоей просьбе. Вот поэтому я к тебе и обратился.
— Постой! А почему Регина полетела в Прагу с фальшивыми документами? Она что, не знает об этом?
— Какая ты догадливая! Дело в том, что я решил извиниться перед Светой и вернуть ей все. Я решил завязать! Понимаешь?
— Похвальное решение. Но нельзя завязывать без меня? И развязывать тоже.
— Яна, умоляю! Я бы не пришел к тебе с просьбой спрятать золотой чемоданчик, если бы не почувствовал опасность, — поднял на нее грустные глаза Сержио.
— Опасность? Какая еще опасность? Не пугай меня! Я и так всю жизнь живу в опасности, — вытерла пот Яна, так как в домике стало нестерпимо жарко и душно.
— Мне показалось, что я видел Свету Морозову.
— Где? — не поняла Яна.
— Здесь. Я не мог ошибиться… Света вряд ли оказалась в этой глуши просто так, она приехала за мной. Значит, меня выследили и могут убить, не дав с ней объясниться.
— Ты святошу-то из себя не строй! Отдать документы ты решил только тогда, когда тебя бросила Регина, — заявила Яна.
— Да просто надоело мне! Всю жизнь мотаюсь по Европе, вечно в бегах. Я ведь уже давно человек небедный, да вот повелся на эту аферу, — сокрушенно махнул рукой Сержио. — В общем, мне к Свете головорезы, с которыми она наверняка приехала, и подойти не дадут, убьют на месте. Поэтому я постараюсь спасти свою шкуру, а ты… Отдай, пожалуйста, деньги Свете Морозовой и передай ей мои извинения. Она славная девушка…
«Ну почему все время о всяких гадостях просят именно меня, впутывая в нелепые ситуации?» — философски задумалась Яна и перевела взгляд на красивое лицо Сержио.
— А ты, Серега, куда?
— Схоронюсь пока где-нибудь. А потом еще не знаю, весь мир передо мной, я нигде не пропаду, — ответил он, вставая и протягивая руку Яне. — Спасибо! В принципе мне не столько страшно, если меня убьют, сколько неприятно, что обо мне и после смерти люди будут плохо думать.
— Ладно, валяй! С твоими-то талантами ты точно не пропадешь, — вздохнула Яна. — Ну что мне с тобой делать? Ладно, постараюсь сегодня же вернуть деньги Свете, если тебе не показалось, что ты видел именно ее, и если меня пропустят к ее светлой персоне, — согласилась Яна.
Сержио покинул ее гостеприимный домик, а Яна переоделась в ярко-оранжевый сарафанчик на тонких бретельках и со сверхкороткой юбкой. Сунула ноги в подаренные Никитой шлепанцы, затянула потуже хвост из длинных и коротких вперемежку волос и поспешила в столовую, так как голод уже давал о себе знать.
Увидев Яну, официантки заулыбались и потянули ее в разные стороны, чуть не разрывая на части, — каждая пыталась усадить ее именно за свой столик (уже весь обслуживающий персонал влюбился в свою новую директрису — хотя бы только за то, что она, как здесь считали, прекратила их жуткую жизнь в бараке). Победила девушка с пышными формами, тонкой талией и с табличкой «Тася» на белой блузке с короткими рукавами.
— Яночка, садитесь, пожалуйста, за этот уютный столик у окна. Чего изволите?
— А чем потчуете других? — улыбнулась Яна, вытягивая ноги и садясь сверху прямо на «дипломат», который не рискнула оставить в своем домике (все-таки десять миллионов долларов на дороге не валяются). — Мне бы чего-нибудь погорячее…
— Неужели замерзли?
— Душевный холод, — пояснила Яна.
— Есть отличная овсяная каша с сухофруктами, то есть с изюмом и курагой, оладьи с пылу с жару с вареньем, сок и чай, — выпалила Тася.
— Прекрасно, неси! — согласилась Яна с обилием углеводов в меню санатория и осмотрелась.
Много незнакомого ей народа уплетало кашу и весело щебетало друг с другом.