— Он живет в поселке Горный. Вернее, даже не в самом поселке, а на отшибе. Его дом расположен прямо на скале, надо подняться почти на вершину. Костя живет отшельником и ни с кем не общается.
— Но он же как-то питается? Чем-то зарабатывает на жизнь?
— Я не знаю. Ничем он не занят, вроде как инвалидность у него, на эти деньги и живет. А продукты носит ему какая-то старушка.
— Жена? Дети?
— Нет никого. Вроде была у него любовь с Людкой, но та уж давно замуж выскочила и уехала куда-то. Да я не знаю о нем ничего толком.
— А он хоть молодой или старый?
— Лет тридцать — тридцать пять… — пожала плечами официантка.
— Ого! Однако рановато он стал отшельником-то, — присвистнула Яна. — А как добраться до Горного?
— Все-таки вы рассчитываете на встречу с Костей?
— Мне больше не на что рассчитывать.
— Выйдите за территорию санатория, перейдите дорогу. Там будет туристический киоск. Купите экскурсию в село Горное на ужин с фольклорной программой и доедете до места. Экскурсии каждый день. А там отделитесь от группы и навестите Константина. Только не думаю, что он станет говорить с вами…
— Поживем — увидим. Извини, Тася, но омлет я уже не буду есть. Весть о внезапной кончине мужа Тамары выбила меня из колеи.
— А… Бедный парень! Мы с девчонками на кухне уже обсудили новость. Вот это любовь! Говорят, ночью он сам нырял в полном отчаянии, пытаясь найти тело Тамары, а затем вернулся в номер, упал без сил, заснул и не проснулся. Утром его обнаружили уже холодным.
— Пойду-ка я… — Яна встала и направилась в главный корпус в бывший номер Никиты, где проживали Толя с Тамарой.
И столкнулась там с господином Ватрушкиным собственной персоной.
— А, начальство пожаловало, — усмехнулся он.
— Анатолий действительно умер?
— Умер, умер…
— Тоже, хотите сказать, из-за нас с Никитой? — задрожала Яна.
— Нет, думаю, что на сей раз обошлось без вас. Мы имеем дело с не насильственной смертью, а с несчастным случаем. Горе плюс переохлаждение в воде, вот сердце и не выдержало.
— Я могу посмотреть? — спросила Яна, сама не зная, на что именно она собралась смотреть в номере.
— Если это для вас развлечение, — пожал плечами Ватрушкин. — Там сейчас работает наш патологоанатом Бобер.
— Извините?
— Такая у него фамилия, и он просит называть себя именно по фамилии. Знаете, у человека специфическая профессия и свои странности. Но он настоящий профессионал своего дела, не только у вас в Москве есть люди…
Но Яна не стала дослушивать его вечную сагу о плохих москвичах, разрушающих всю жизнь местным жителям своим неуемным отдыхом.
«Люкс» Никиты был зеркальным отражением бывшего «люкса» Яны, с такой же отделкой и обстановкой, так что ничего нового для себя она не увидела. Все чисто, аккуратно, хрустальная посуда и пепельница, наполненная окурками, свежие цветы в вазе, почти полностью опустошенная бутылка местного портвейна, разбросанные по номеру вещи…
На кровати лежал Анатолий с совершенно синим лицом, открытым ртом и мертвыми глазами. Невысокий полный мужчина в резиновых перчатках стоял над чемоданчиком каких-то инструментов. Не оборачиваясь, он заговорил:
— Ну, все, шеф, я закончил. Никаких признаков насильственной смерти и чужих отпечатков. Ни одного следа! Даже без вскрытия могу сказать: классическая острая сердечная недостаточность. Почему не позвал на помощь? Во-первых, инфаркт, видимо, обширный, и сразу болевой шок. Во-вторых, парень, судя по всему, хотел согреться или залить горе портвейном, а после упражнений под водой алкоголь — дополнительная нагрузка на сердце. Анатолий был пьян и заснул, и приступ, возможно, произошел во сне… — Мужчина наконец-то обернулся и удивленно посмотрел на Яну.
— Почему же мне все равно кажется, что его убили? — не представляясь, спросила она.
— Знаете, как в народе говорят…
— Знаю! Если кажется — найди убийцу и докажи! — тряхнула головой Яна.
— А вы кто?
— Я за администрацию. К тому же я врач, правда, стоматолог…
— Я не лезу в специфику вашей работы, а вы не лезьте в мою. Если вас посещают какие-то сомнения насчет моей профпригодности, то…
— Ничего меня не посещает. Я хочу знать правду!
— После вскрытия будет известна правда, узнаете у следователя.
— Он недолюбливает меня. Вы не могли бы мне лично позвонить? — попросила Яна, протягивая визитку с номером ее сотового.
— Хорошо, — накрыл простыней тело Анатолия патологоанатом Бобер и посмотрел на ноги Яны. — Хотите, дам грим, маскирующий недостатки на коже? Любой труп можно превратить в конфетку.
— Нет, спасибо! Я уж как-нибудь естественным путем, — отшатнулась от него Яна, в душе понимая, что мужчина решил над ней поиздеваться.
Она хотела иногда почувствовать себя слабой, ранимой женщиной, такой, которые плохо ориентируются за рулем и падают в обморок при виде мышки. Жизнь, к сожалению, не давала Яне подобной возможности. Сидя за рулем, Яна могла обставить на дороге любого водителя-мужчину, за день успевала переделать сто дел, а в обморок падала, только если ее кто-нибудь хорошо припечатывал по буйной головушке.