– Не злись. Мы сделали для тебя копии. – Он переворачивает бургер, и пламя на гриле вздымается. – Вчера она наткнулась на газетные вырезки, которых я никогда не видел. Они были в папке в конце альбома. Хочешь посмотреть? – Брат протягивает мне лопатку. – Пригляди минутку за мясом. И еще надо будет поговорить о деньгах. Новая разработка. – Он исчезает за раздвижным стеклом, оставляя меня снаружи с Бартом. Втыкаю угол лопатки в мясо.
– Лони, ты же без пива! – замечает адвокат.
– Все в порядке.
– Ничего подобного. – Он уходит в дом.
Дети бегают, катаются и смеются. Барт выходит с тремя бутылками пива, а Фил следует за ним с парой папок, забирает у меня лопатку и бросает бумаги на стол.
Барт подносит холодное пиво ко лбу, потом к виску, закрыв глаза от удовольствия.
Я беру верхнюю папку. Вырезки старые и перемешанные, Тэмми такое в свои альбомы взять побрезгует. Первый заголовок гласит: «Офицер охраны дикой природы Бойд Марроу спасает раненую птицу». На снимке мой отец стоит у ствола ниссы. Трудно сказать, но, вероятно, он как-то помог белому ибису. Фото мелкое, но папа улыбается. Я слышу слова Нельсона Барбера, как будто он заглядывает мне через плечо:
Перехожу к следующей вырезке: «Местная студентка заработала стипендию».
Боже, ну и картина. Я в старших классах выгляжу так, будто у меня совсем нет осанки. Мои длинные волосы свисают по обе стороны лица, как едва приоткрытые занавески, и я сутулюсь, как высокая девушка, пытающаяся подстроиться под маленького парня. Моя мама, примерно такого же роста, стоит прямее. Она обнимает меня за плечо, но я дуюсь, отодвигая грудную клетку как можно дальше от нее, чтобы между нами был промежуток.
На следующем написано: «Аисту шторм не помеха» – и ниже более мелкими буквами: «У местной пары родился ребенок-торнадо». Мой отец держит Филиппа, здорового и крупного, но все еще запеленатого, перед поваленной сосной в нашем дворе. Мой брат родился без помощи врача или даже акушерки. Лишь позже я узнала, что низкое давление во время торнадо может вызвать ранние роды. А тогда я была напугана шумом ветра, криками моей матери и слизистой, воющей тварью, которая вышла из нее. Но я сделала то, что мне сказали, принесла полотенца и леску, чтобы перевязать пуповину. Как только ветер утих, я пошла через затопленный сад в поисках окопника, смешала измельченные листья с маслом, как велела мама, а потом стояла и смотрела, как она растирает мазь по крошечному телу, прежде чем запеленать его в большую фланель. Потом мы пробрались через упавшие ветки к грузовику. Отец нес ребенка и поддерживал маму. Никогда не видела ее такой слабой. Я села в такси, и папа передал мне Филиппа, осторожно положив головку на сгиб моей руки. Весь ухабистый и заваленный путь к больнице я смотрела на это существо, которое пришло в мир слишком рано, и молилась, чтобы оно выжило.
– Тебе как сделать мясо, Лони? – спрашивает брат.
Поднимаю голову и смотрю на слишком яркий огонь барбекю. Фил ждет ответа, даже не представляя, что предшествовало этому до боли обычному дню.
– Прожарь полностью.
Заметки в полном беспорядке. «Офицер года Бойд Марроу». Мой отец в свежевыглаженной форме стоит перед флагом штата Флорида и пожимает руку молодому и красивому Фрэнку Шаппелю. На заднем плане стоит еще один офицер, худощавый хмурый парень с оттопыренными ушами: «Лейтенант Дэниел Уотсон, экс-офицер года».
Последняя вырезка – самая старая: «Помолвлены: Рут Ходжкинс – Бойд Марроу». Длинные волосы матери завиваются на концах. У нее россыпь веснушек на носу и улыбка подростка, хотя мама скоро окончит колледж. Мой отец, кажется, едва сдерживает бушующее в нем дикое счастье. Они так молоды, вся жизнь впереди. Готовы свить семейное гнездо.
– Посмотри на вторую папку, – хмурится Фил.
Барт подходит к забору, окаймляющему канал.
Внутри очередная захватывающая электронная таблица. Фил поясняет:
– Все доходы мамы, включая наши взносы, по сравнению с месячной платой в больнице.
– Да. Ты показывал мне в офисе.
Мой брат хочет, чтобы я любила числа так же, как он, но я не могу.
Я веду собственный бюджет, но радости от подсчета не испытываю. Просматриваю листы. Отличие только внизу. Поднимаю глаза.
– Раньше все сходилось. Почему теперь нет?
– Потому что раньше, – говорит брат, – у мамы была ее рента.
– И куда она делась?
– Мне противно думать об этом.
– Что случилось?
– Кто-то обманул ее. Должно быть, это случилось прямо перед тем, как она упала. Мама обналичила аннуитет, чтобы покрыть какие-то якобы непогашенные платежи.
– Подожди, всю ренту? Кто? Как?
– Да, всю. Кажется, мошенники из-за рубежа. Работали довольно убого, но с мамой сорвали джекпот. Теперь их и след простыл, а нам платить налоги и штрафы по наличным, которыми пользуется кто-то другой.
– Так надо сообщить в полицию! Мы должны поймать этих гадов!
Барт вернулся к столу, и я смотрю на него, потом на Фила.
Их спокойствие говорит мне, что они уже подали заявление и мы вряд ли поймаем воров.
