– Все верно.
Значит, мама не совсем ушла. Мне просто нужно сохранять спокойствие, когда она капризничает, и читать ей. Может, отец был прав, когда много лет назад поощрял меня видеть в матери невидимый источник добра. Это похоже на ожидание прохладных карманов воздуха в раскаленном болоте – они непредсказуемы, но всегда желанны.
Мы начинаем нашу утреннюю пробежку, Фил нажимает кнопку на своих часах. Ради разнообразия я от него не отстаю. Снова огибаем небольшое озеро в парке возле его дома.
– Знаешь, – говорит он, – это всего три километра. Стоит попытаться оббежать его дважды.
– Или мы могли бы сделать крюк по району, побегать вверх и вниз по куче улиц, полностью потерять представление о том, как далеко забрались, а затем вернуться назад.
– Если ты правда хочешь… – Брат сглатывает, а я смеюсь.
– Нет, Фил, я просто прикалываюсь над тобой. Два круга – нормально.
Кажется, он немного расслабляется, как будто, если пробежит два идеальных круга, его жизнь наладится.
Он спрашивает о рисунках для Эстель – сколько я закончила?
Для него все сводится к счету.
– Ну, три я сдала, но только что закончила еще три.
– Итого шесть, – говорит он, как будто я не знаю арифметики. – Сколько осталось?
Дышу тяжелее, пытаясь подстроиться под ритм его шагов.
– Что ж, после долгих уговоров она сократила список до четырнадцати. А начала с восемнадцати, то есть…
– Значит, ты почти на полпути.
Я склоняю голову набок.
– Ага. Спасибо, Фил. Мне нравится, как ты это сформулировал.
Какое-то время бежим молча. Затем брат спрашивает:
– Можно мне говорить о судебном процессе?
– Ты разрешения просишь?
– Ну я знаю, что ты из-за этого злишься, но не понимаю почему.
– Фил, я всегда злюсь.
Он смотрит на меня, не зная точно, шучу ли я.
– Барт уверяет, дело плевое. С документами все в порядке, и наши шансы на победу очень высоки.
– Фил, я же говорила тебе, что это не к добру…
– Просто… Лони, я не знаю, как это сказать, но… Я не уверен, что смерть отца была несчастным случаем.
– Ты видела вторую страницу бланка? – спрашивает Фил.
Я киваю. Он набирает воздух в грудь.
– Кошелек на земле, далеко от тела… странно, да? Барт думает, может… нечисто что-то.
Я ничего не говорю, только сильнее размахиваю руками.
– А потом парень, написавший это дополнение, был убит. Дело так и не закрыли.
Наши ноги глухо стучат по асфальту, а страница «Павших офицеров» парит перед глазами, как голограмма.
Фил продолжает говорить.
– Да, я всего лишь бухгалтер, что я понимаю? Но я повозился с компьютером на работе, и, черт возьми, имя этого парня постоянно всплывает.
– Какого?
– Лейтенанта Дэна Уотсона, который нашел бумажник папы. Кажется, наша фирма раньше платила ему отчисления. Все еще платит вдове. Разве она не была твоей учительницей математики или что-то в этом роде?
– Уотсон? Я не… знаю. – Голубая цапля срывается с озера, большие крылья неспешно несут ее вверх.
– Так вот, я проверил год его смерти, что было нелегко, – все старые отчеты сплошь в картотеке. Но послушай, – выдыхает он. – Муж умер, поэтому вдова подает форму 706.
Бухгалтерская тарабарщина.
– Ей не надо платить налог на совместное имущество за мужа, но занятно, что она также подает 709-ю.
У него горят глаза, прямо как в детстве. Я не могу понять термины, даже когда стою на месте.
– Лони, форма 709 предназначена для налога на дарение. В том году миссис Уотсон получила очень дорогой подарок, и не от покойного мужа.
– Я пойду помедленнее, – говорю я. – А ты продолжай. Встретимся в конце.
Он укорачивает шаг и остается со мной.
– Лони, кто-то подарил вдове Уотсона дом в год смерти ее мужа.
– Кто?
– Не очень ясно. Обычно налог на дарение платит даритель. Но в редких случаях уплатить его разрешается одариваемому.
Хотела бы я знать, о чем он говорит. Фил бежит на носочках.
– И пока я просматривал эти налоговые отчеты, Барт раздобыл материалы расследования по делу отца.
Капля пота щиплет мне глаз.
– Что?
– Ну знаешь, результаты вскрытия, следственные записи… – Он говорит «вскрытие», как любое другое слово. «Мороженое», «кроссовки». – И вот что странно, Лони. Не было никакого расследования. Только отчет, в котором говорилось, что все произошло случайно, и странная заметка, которую Дэн Уотсон добавил два месяца спустя.
Мы приближаемся к концу второго круга. Я хочу, чтобы брат заткнулся и дал мне подумать. Отчет о происшествии. Не было расследования. Дом миссис Уотсон.
Что все это значит?
– Давай обратно, – предлагает брат.
– Подожди, – прошу я, когда он опережает меня, мне надо переварить услышанное.
Он заканчивает свой спринт и ходит кругами.
Я догоняю его, надеясь выровнять дыхание.
– Итак, вот что я предлагаю, – начинает Фил. – Сначала надо поговорить с миссис Уотсон.
Я киваю, все еще немного запыхавшись.
– Договорились? – Он поднимает брови.
– В смысле? – выдыхаю я.
– Ты пойдешь и побеседуешь с ней?
– О нет, я такого не обещала.
