Хозяйка болот полностью

– Насколько я помню, твоя мама не хотела его проводить, и кто мог ее упрекнуть?

Старик останавливается.

Мое сердце сжимается. Он знает. Я продолжаю:

– И все знали, что он утонул, так что…

– О да, это было утопление, все в порядке. – Он снова смотрит из-за очков. – Но пришлось закрыть рану, знаешь ли, жидкость, бальзамирование… – Старик поворачивается ко мне. – Что ж, вряд ли ты хочешь…

– Рану?

– На голове.

Стоп. Что он такое говорит? В мозгу вспыхивает крошечный огонек, и все мои детские теории возвращаются обратно. Папа запутался в леске, упал спиной вперед с каноэ прямо на кипарисовый корень. Я почти кричу вслух: «Верно! Он ударился головой!» На краткую секунду картина кажется такой очевидной. Все остальное было ошибкой.

– Мистер Хэпстед, Дэн Уотсон написал отчет, где говорилось…

– А вот Дэн Уотсон был другим покойником, о котором я упомянул. Тот же год. Гроб премиум-класса, роскошный памятный венок и все такое прочее.

Хэпстед вспоминает, сколько денег он загреб. А я здесь, в стране своих фантазий, с несчастным случаем, когда без слов знаю, что у моего милого отца выдался такой черный день, что даже болото не могло поднять ему настроение. Он набил грузов в карманы, отшвырнул бумажник, упал с неустойчивого каноэ, ударившись головой, и ушел, даже не сказав: «О, черт, я же отец, и мне не следует так делать». Желчь бурлит у меня в желудке.

Хэпстед бормочет:

– С Уотсоном у меня была настоящая проблема. Дробовик с близкого расстояния в основном взрывает лицо, в отличие от утопления, когда все равно придется иметь дело с кожей, пробывшей так долго в воде…

Мое горло обжигает, и я выбегаю, хлопнув дверью. На стоянке наклоняюсь и блюю, громко и долго. Не следовало приходить сюда. Я делаю глубокий, судорожный вдох, выпрямляюсь и иду к своей машине. Мне нужно убраться к черту из этого города.

Я проношусь мимо нашего дома, а затем дома Джолин Рабидо, куда кто-то начал сбрасывать старые бочки, как будто развалин дома самих по себе недостаточно.

Почти без четких мыслей я направляюсь к магазину каноэ. Уже поздно, и времени на греблю нет. Но я должна заменить эти ужасные картинки другой. Чем – болотом или видом самого Адлая? Он точно не захочет слушать о моих бедах, а я не хочу ими делиться. Мистер Хэпстед, взорванное лицо Дэна Уотсона, раздувшаяся кожа моего отца и сочащаяся рана на голове. Я должна стереть их из воображения.

Все еще жарко, но солнце уже низко висит в небе. Я споласкиваю рот водой из бутылки, выплевываю ее на гравий, жую жвачку. Прохожу через пустой магазин и выбираюсь на док. Адлай сидит у сарая, чистит и ремонтирует каноэ из стекловолокна. Он сгорбился ко мне спиной, в одном комбинезоне, без рубашки, открытые бока демонстрируют хорошо сложенное тело. Даже если мужчина мне совсем не подходит, я могу им повосхищаться.

И что, я за этим сюда пришла? Следовать своим худшим наклонностям? Прыгнуть в аттракцион, который отвлечет меня от смятения и ужаса? Я делала так раньше, и ничего хорошего не вышло. Он в паре метров от меня, а я не сказала ни слова. Если тихонько вернусь к своей машине, Адлай и не узнает, что я приходила.

Но он, наверно, чувствует мое присутствие, потому что оборачивается. Вид у него мальчишеский. Он сбрил бороду. На лице крошечные пятна краски.

– Привет! – говорит он.

– Привет.

Адлай краснеет, идет ко мне.

– Прости мой формальный наряд. – Он не улыбается, пока я не смеюсь.

Его чисто выбритое лицо худощавое, и я еле сдерживаюсь, как хочется дотронуться до гладкой щеки.

– Что случилось с усами?

– Мой приятель сказал мне, что они не нравятся дамам.

– И сколько дам собираешься впечатлить?

– Всего одну. – Он не отводит взгляд. А вот я отвожу.

– Я тут подумала… в смысле, ты не разрешишь мне покататься на каноэ сейчас, всего полчаса или около того.

– Уже почти закат.

– Ага. – И зачем я только приехала.

– Извини, – говорит он. – Просто, если что-нибудь случится…

– Да нет, все в порядке, я понимаю. – Я засовываю руку в карман, и мои пальцы касаются чего-то мягкого. Вытаскиваю червяка, которого купила в «Спорттоварах Нельсона». – Вот, я, гм… принесла тебе подарок. – Вкладываю ему в руку неоново-розовую приманку. – Он пережил стирку, поэтому очень чистый.

– О, червяк. Как трогательно.

– Люблю такие вещи. – Я глупо щелкаю передними зубами. – Текстура.

Адлай наклоняет голову набок.

– Что ж, увидимся. – Поворачиваюсь и иду обратно через здание к парковке. Я уже почти у своей машины, когда слышу шаги по гравию и оборачиваюсь. Адлай движется быстро и останавливается, чтобы не столкнуться со мной.

– Э… ну вообще, есть один вариант. – Он делает шаг назад, чтобы не стоять так близко. – Только не думай… То есть если бы я поплыл с тобой, ты могла бы… Не возникло бы проблем. С… правилами.

Я оцениваю его. Ладно, он симпатичный. Конечно, некоторые серийные убийцы тоже поначалу вызывают симпатию. Но, черт возьми, Адлай мне слишком нравится.