— В отравлении самое страшное — это обезвоживание. Но это не значит, что нужно бездумно заливать в себя воду взамен той, что вышла. Как понимаю, желудок уже весь промылся. Раз в туалет не бегаете, в кишечник еще не успело ничего перейти. Так что страшное, должно быть, позади. Теперь только успокоим желудки, а потом потихоньку начнем пить.
Я поворачиваюсь к Марио и прошу:
— Нужен подсоленый рисовый отвар и вода. Будем давать по две чайные ложки по очереди через каждые пять минут. А потом строгая неделя на три дня.
— Шашлычок хочу, — словно назло бурчит пожилой мужчина.
— Потом. Сначала надо поправиться. У нас тут ни больницы нет. Один врач, и тот уехал к роженице. Хотите рискнуть? — спрашиваю я.
— Хорошо, хорошо, понял, дочка.
Дальше мы отпаиваем их маленькими порциями воды и рисового отвара, и самое сложное тут не дать опрокинуть всю кружку сразу. Но мужчина снова не слушается:
— Без мелких разберусь! — говорит он, хватает с подноса чашку и залпом выпивает.
Я ни слова не говорю, наблюдаю. И оплата не заставляет себя ждать. Через минуту мужчину снова выворачивает в тазик.
Зато после этого он сразу начинает прислушиваться к моим словам и примерно пьет. А через час они засыпают, измученные.
— Спасибо, Алисия, — говорит Марио. — Они меня перепугали. Такие румяные оба вошли, а стали бледнее простыни. Не знал, что пить сразу нельзя.
— Нельзя. Я сама об этому узнала, только когда в кишечке полежала, — беззаботно говорю я, а потом прикусываю язык.
— Где? — переспрашивает Марио.
— Когда сама отравилась. — Пряча за улыбкой тревогу, говорю я.
— Вот, возьми! — Марио что-то пихает мне в руку.
Я чувствую мешок с монетами.
— Не нужно. Сегодня я помогла — завтра мне помогли, — говорю я и отдаю деньги.
Мы подходим к выходу и Марио предлагает:
— Может, переждете непогоду у нас?
А я хочу к себе, в кроватку.
— Нет, спасибо! Мы лучше у себя.
Обратно нам добираться еще сложнее. Горная дорога к чайной стала бурной рекой, с которой мы с Рикки боремся. Один раз я даже падаю и съезжаю на коленях, а потом и попе вниз к самому началу. Вся измазываюсь в грязи, вся промокаю, но не сдаюсь.
Хлопают ставни.
Сложно, но мы оказываемся в чайной. После непогоды за окном она кажется нам самым уютным уголком на земле. Мы с Рикки переодеваемся, разводим огонь в камине и греемся у него.
В носу начинает свербеть — верный признак надвигающейся простуды. И я завариваю себе черный чай с малиной и имбирем в надежде не разболеться.
Засыпаем мы, укутавшись во все одеяла, что нашли в доме. За окном тогда еще бушует непогода. А просыпаемся мы под пенье птиц.
Вот только сразу открыв глаза я понимаю, что заболела. Горло драло дико.
На ум тут же приходит — бутоны роз. Не знаю, откуда я это знаю, но завариваю себе крохотных, с ноготки, семь бутонов.
Выпиваю чашку, и мне немного легчает.
Неожиданно в двери чайной входит посетитель. А за ним еще один, а потом супружеская пара под ручку. Следом еще трое.
Это что за грузовик с клиентами у чайной перевернулся?
— Можно мне крепкий черный? — Мужчина кладет на прилавок руку, а сам сосредоточенно хмурится.
— Хотелось бы покрепче или послабее? Может быть с цветочным послевкусием? Фруктовым? — спрашиваю я.
А саму даже немного потряхивает от эмоций. У нас столько клиентов! Ура!
— Обычный, — еще больше хмурится он.
И я сразу понимаю типаж. Такому не нужно задавать много вопросов, нужно заварить беспроигрышный вариант — средней крепости чай.
— Тогда позвольте заварить вам наш фирменный — Золотой лист.
Он кивает.
Рикки позади меня тут же начинает колдовать над заказом. Он такой воодушевленный с момента, как мы поговорили о травах, что душа радуется.
Как только мужчина оплачивает заказ, то отходит в сторону и садится за стол. Его место тут же занимают следующие посетители.
От ощущение популярности чайной в груди так легко становится. Неужели, о нас узнали?
Подходит супружеская пара. Молодая женщина тепло улыбается супругу, которого держит под локоток и кокетливо обращается ко мне:
— А мне… мне что-нибудь клубничное. Есть такое? И десерт хочу, — она переводит взгляд на прилавок и расстроенно спрашивает: — Ой, нет десертов?
Пока не было клиентов — и десерты брать было некому. Пропали бы. А денег на риски у нас не было. Но сейчас я пожалела, что не подстраховалась парочкой-другой из сладостей.
— Пока что нет, к сожалению. Но, если хотите, мы принесем меню из дружественной нам таверны и организуем! — неожиданно вмешивается Рикки.
Вот сообразительный! Хватается за любую возможность заработать. Правда, десерт не сделает нам выручку, но зато посетительница будет довольна. А это значит, что посоветует нашу чайную знакомым.
Судя по одежде, они здесь проездом.
Молодая женщина радостно кивает:
— Хочу-хочу! Не надо меню, принесите что-нибудь клубничное! Или ягодное. Но не кислое.
Ее муж тепло смотрит на жену, а потом делает свой заказ:
— А мне зеленый без добавок.
— Хорошо, присаживайтесь, — говорю я после расчета.