В большом зале меня уже ждет Морис и жрец в маске. Я узнаю в нем того самого, который два года назад и скрепил наш брак, а сегодня пришел, чтобы разорвать его.
Дверь за мной громко захлопывается. Я вздрагиваю.
— Не заставляй нашего дорого гостя ждать, Сетти. Давай покончим с этим быстро, — не оборачиваясь, говорит Морис.
Сердце колотится слишком быстро. Я складываю руки перед собой, выпрямляю спину и гордо иду вперед.
Морис неохотно оборачивается, в его взгляде нет ни капли сомнения, будто он давно принял это решение, еще задолго до того, как услышал диагноз лекаря.
— Встаньте друг напротив друга и возьмитесь за руки. — Глухой голос жреца отрезвляет.
Морис грубо хватает меня за руку, ставя перед собой. Холод в его глазах проникает мне под кожу, заставляя дрожать. Его пальцы крепко удерживают мои ладони, не давая сбежать.
Я была его женой два года, но сейчас, кажется, что совсем не знаю этого человека.
— Вы уверены в своем решении? Этот процесс необратим, — спрашивает жрец. Он смотрит на меня, но я не знаю, что ответить.
— Уверены, просто разорвите эту чертову связь, — раздраженно цедит Морис, сильнее сжимая мои руки.
Несколько секунд я ощущаю пристальный взгляд из-под маски. Если я сейчас скажу, что против, он послушает? Не думаю. Морис, должно быть, хорошо заплатил ему, ведь так просто магический брак никто не согласится разорвать. Да и я уже не знаю, что хуже: быть униженной или остаться подле мужчины, которого я совсем не знаю.
— Будет немного больно, — предупреждает жрец и начинает читать свое заклинание.
В запястье появляется покалывающая боль.
— Я уже отправил весточку твоему отцу. — Хищный окал на лице Мориса пугает меня. — И уже получил ответ. Он сказал, что порченные девушки, как ты, недостойны жизни.
Сердце начинает ныть от обиды. Я знала, что отец, скорее, отречется от меня, чем позволит никчемной дочери вернуться назад.
Мужчина в маске продолжает читать заклинание, а запястье начинает жечь сильнее. Я закусываю губу, чтобы не закричать от боли, но даже не знаю, какая из них сейчас сильнее: та, что выжигает брачные узы, или та, что разрывает сердце на части.
— Знаешь, а ведь многие отговаривали меня от брака с тобой, да я и сам долго сомневался, но в итоге решил, что союз с торговой гильдией пойдет на пользу моей семье, — продолжает говорить Морис, морщась от боли. — Так и случилось, но для этого ты мне не была особо нужна. Твой отец и без этого бы сотрудничал с нами, может, потребовалось бы чуть больше времени, но это неважно. Но самая главная причина, по которой, я выбрал в итоге тебя из сотни претенденток. — Он специально делает паузу, а мое сердце замирает, зная, что мне не понравится продолжение, — твоя неуверенность, скромность и наивность делали из тебя послушную куклу.
Злость закипает в моих жилах, я хочу вырвать руки из его хватки, но он крепко удерживает меня.
— Ты ужасен! — выплевываю я.
— Никогда не видел, как ты злишься. Знаешь, а это выглядит даже привлекательно, — зло усмехается Морис, — но теперь я рад, что мне больше не нужно терпеть тебя.
В этот момент боль в запястье прекращается, и жрец извещает нас о завершение ритуала. Теперь на моей руке красуется уродливый шрам, похожий на след от оков, зато на руке Мориса лишь красная полоска, как от легкого ожога.
Как только мои руки оказываются на свободе, я тут же влепляю смачную пощечину уже своему бывшему мужу.
Жрец предусмотрительно отходит на несколько шагов назад.
Морис хватается за щеку, одаривая меня гневным взглядом, но не успевает сказать и слова.
— Ах ты мерзавка! Да как ты посмела! — Раздается яростный крик со стороны двери.
Я оборачиваюсь, встречаясь с горящими ненавистью ядовито-зелеными глазами. Девушка подбегает к Морису, нежно гладя того за щеку.
— Вы стоите друг друга, — выплевываю я.
Джозефина дергается в мою сторону, но Морис успевает схватить ее за руку.
— Она того не стоит. Теперь я лишь твой, — сладким голосом успокаивает он ее, демонстрируя свое запястье.
Девушка быстро теряет интерес ко мне, обращаясь к жрецу:
— Когда можно будет заключить новый брак?
Даже сквозь маску я могу увидеть его замешательство.
— Господину потребуется около трех месяцев. — Он не успевает закончить.
— Три месяца? — недоумевает блондинка.
— Тише, любимая, всего три месяца. — Морис гладит ее по волосам, а меня едва не выворачивает от этой картины.
Он уверял меня, что между ними ничего нет, а я как дура верила.
Зал заполняется истерическим смехом. Слишком много чувств переполняет меня, но самое сильное из них — сожаление. Сожаление о том, что я была так глупа и наивна, поверив в чужую лесть, поверив, что я и правда нужна кому-то.
Глядя на свое запястье с глубоким шрамом, я понимаю, что в отличие от Мориса, мне уже никогда не выдастся возможность заключить новый брак.
Я вступила в его род, а теперь меня с позором выжгли из него, оставив клеймо не только на коже, но и на моем сердце, на моей душе…
Сделав глубокий вдох, я с ненавистью смотрю на бывшего мужа и его новую невесту, холодно шепча:
— Надеюсь, мне больше никогда не придется видеть ваши лица.