— Это взаимно, — ухмыляется Джозефина, сильнее прижимаясь своей грудью к руке Мориса.
Проигнорировав ее жалкий выпад, я спешу покинуть этот дом. Больше меня здесь ничего не держит.
— Дорогой, твоя щека. — Слышу льстивый голос блондинки позади.
— Поцелуй, тогда все пройдет, — отвечает Морис.
Со мной он никогда не был таким милым и нежным.
Засунув подальше свои эмоции, я поднимаюсь в свою комнату. Вещи давно собраны. Я прошу слуг помочь отнести мои пожитки вниз. Они тут же принимаются выполнять поручение.
Когда комната пустеет, я в последний раз окидываю ее взглядом, понимая, что больше никогда сюда не вернусь, но я не чувствую горечи утраты. Напротив, это место для меня было словно тюрьма, вот только…
Отогнав от себя дурные мысли, хватаю свою накидку и спешно покидаю комнату. Слуги вежливо склоняют голову передо мной, но стоит мне пройти мимо, как за спиной слышатся их перешептывания.
Мне с трудом удается держать спину ровно и не сорваться на бег. Преодолев этот длинный коридор, я спускаюсь по лестнице, но на первом этаже, прямо у выхода, облокотившись о косяк, стоит Морис.
Сжав кулаки и натянув невозмутимую маску, иду вперед, делая вид, что не замечаю его. Однако он явно намерен мне что-то сказать. Морис грубо хватает за руку, заставляя остановиться.
— Еще не весь яд выплеснул? — Язвительно смотрю на него.
— Не обольщайся, Сетти, мне глубоко плевать на тебя.
Мне с трудом удается сохранить свою маску.
— Отпусти, — сквозь зубы цежу я, пытаясь вырваться из его хватки. — Твоя ненаглядная будет ревновать, увидев нас наедине.
— Не переживай, с Джозефиной я справлюсь, — усмехается Морис.
— Что тебе нужно от меня еще? — Зло смотрю на него.
Его забавляет мой униженный вид.
— Абсолютно ничего, но тебе… — Он специально протягивает последние слова.
Я хмурюсь, не совсем понимая его.
— Вот. — Морис вручает мне в руки небольшой мешочек. Звон монет ни с чем не перепутать. — Это на первое время. А то люди еще подумают, что я тиран.
В мешке едва ли есть с десяток золотых, этого и на полгода с трудом хватит.
— Так печешься о своей репутации, — усмехаюсь я, — но едва ли в том захолустье, куда ты меня отправляешь, найдётся хоть кто-то, кто сможет увидеть, как «щедро» ты обходишься с неугодной бывшей женой.
Стоило бы кинуть эту жалкую подачку ему в лицо, но мне и правда нужны деньги, чтобы не сгинуть.
Не дождется. Умирать я не собираюсь.
— Я тебя не узнаю, Селестия, — он наклоняется к моему уху и шепчет с угрозой, скрытой за усмешкой.
— Кажется, мы оба так и не смогли узнать друг друга, Морис, за эти два года брака.
Наши взгляды пересекаются в непозволительной близости. Однако эти медовые глаза теперь мне кажутся абсолютно чужими.
— Прощай, Морис. Надеюсь, ты будешь счастлив со своей новой женой, — с трудом выговариваю эти слова с полным безразличием.
Я уже успеваю шагнуть за порог, но он вновь притягивает меня к себе и шепчет, теперь не скрывая угрозы:
— Мне, правда, плевать, как ты будешь пытаться выживать там. Нас больше ничего не связывает, я и так милосердно даровал тебе дом, — его голос становится суровее, — но я тебя предупреждаю, Сетти, лучше тебе действительно жить так, словно тебя и вовсе не существует.
Ледяной пот покрывает все тело. Я знала, в тот раз он тоже не шутил, говоря те слова, но теперь окончательно убедилась в том, что он искренне желает моей смерти.
Не понимаю, откуда в нем столько ненависти ко мне. Я не сделала ему ничего плохо, по крайней мере, намеренно.
— Об этом можете не переживать, граф Флойс. — Голос на грани срыва. — Вы больше не услышите обо мне, если, конечно, сами намеренно не приедете в старый дом или не пошлете, кого следить за мной.
— О нет, мне в тех гиблых землях делать нечего. А следить… Мне незачем заниматься такой ерундой, — ядовито усмехается он. — С тобой поедет Эффи и мой конюх Гровер.
Эффи была помощницей еще моей матери, они были подругами, а для меня она стала почти как сестра. Она решила приехать вместе со мной сюда в поместье Флойс и теперь вновь остается подле меня. Вот только… Едва ли я смогу платить им хоть минимальное жалование.
Морис будто читает мои мысли, когда я вижу запряженную повозку и Эффи с Гровером возле нее.
— Они помогут тебе обжиться, а после… Если сможешь удержать их, то они твои, а если нет… Они знают, что всегда могут вернуться сюда, где у них точно будет обеспеченный господин, — ехидничает Морис.
— Как благородно, — язвлю я.
Больше не в силах терпеть этого, я вырываюсь из его хватки и спешу к повозке. Гровер открывает мне дверь, я буквально влетаю внутрь, Эффи следует за мной. Они молчат и без моих слов понимая все.
Зашториваю окна и велю трогаться. Лишь спустя полчаса я осмеливаюсь выглянуть вновь.
На улице уже становится темно, солнце полностью скрывается за горизонтом. Этот день подходит к концу, как и глава моей жизни, но завтра снова наступит новый день, и мне остается надеяться, что он станет началом моего конца.
Мы успеваем выехать за пределы поместья Флойс. Повозка неспешно катится по неровной дороге вдоль полей, ведущей в неизвестность.
Мне страшно.