Но таков уж был наш король. После того как он объявил прощение всем мятежникам, его восторг по поводу столь успешных военных действий вылился в предложение снарядить военную экспедицию в Кале и использовать тамошний гарнизон как базу для отвоевания прежних владений Англии. То есть Генрих решил пойти по стопам своего отца, который, впрочем, был куда более героическим и волевым правителем. Для Эдмунда Бофора это было прямой возможностью спасти собственную репутацию. Я полагала, что королева просто в восторг придет в связи с намерением Генриха и Бофора отправиться во Францию, однако, когда я отыскала ее в спальне, где она выбирала какую-то вышивку, она показалась мне очень печальной. Увидев меня, она подвинулась и кивком пригласила меня сесть рядом.
– Мне невыносимо даже думать, что он примет участие в таком рискованном деле, – тихо произнесла она. – Я и представить себе не могу, чтобы он участвовал в сражениях.
Меня приятно удивили ее чувства.
– Вы с такой нежностью относитесь к его милости королю? – с надеждой отозвалась я. – Хорошо понимаю вас: мне тоже всегда невыносимо тяжело, когда Ричард отправляется на войну.
Маргарита так резко тряхнула своей хорошенькой головкой, словно я ляпнула какую-то непростительную глупость.
– Вовсе нет! Я беспокоюсь не из-за Генриха, а из-за Эдмунда! Из-за герцога Сомерсета. Что с нами будет, если его ранят?
Я только вздохнула и ответила:
– На войне тоже бывает удача. И я бы на месте вашей милости попыталась обеспечить некое посредничество: попросила бы Господа о помощи, велела бы отслужить мессу во спасение короля и… его сподвижников.
Лицо Маргариты радостно вспыхнуло.
– Да, вы правы. Это легко сделать. Ужасно, если с ним что-то случится! Ведь у короля не осталось ни одного прямого наследника, кроме Ричарда Йоркского, но я скорее умру, чем увижу, как Йорк наследует трон после всего, что он сказал и сделал. И если уж мне суждено стать вдовой, то замуж я никогда больше не выйду – ведь все считают меня бесплодной. – Маргарита покосилась на мой выступающий живот. – Вы даже не представляете себе, каково это – все время ждать, надеяться, молиться, но так ни разу и не почувствовать даже признаков беременности!
– А их по-прежнему нет? – уточнила я.
Я надеялась, что уж теперь-то королева наконец забеременеет, ведь король, настроенный столь воинственно, наверняка должен был бы проявить и большее супружеское рвение.
Она покачала головой.
– Нет. Никаких. А если Генрих действительно отправится во Францию, то ему на поле брани придется лицом к лицу встретиться с моим дядей, королем Франции, и уж если Генрих тогда снова вздумает сбежать или отступить, то над нами все будут просто смеяться!
– Не волнуйтесь, в бою у него будут хорошие командиры и советчики, – успокоила я. – Как только он доберется до Кале, Ричард приставит к нему крепкого знаменосца, чтобы тот хорошенько его охранял.
– Ричард был с ним рядом и прежде, когда единственное, с чем Генриху выпало столкнуться, это Джек Кейд со своим сбродом, – возразила королева. – Какой-то нищий капитан и банда крестьян, вооруженных вилами! Но вы бы посмотрели тогда на нашего короля, Жакетта! Боже мой, он был в ужасе, он был испуган, как девчонка! Я ни разу не видела, чтобы он так быстро гнал коня, как в тот раз, когда мы покидали Лондон… – Маргарита даже рот прикрыла ладошкой, пытаясь остановить этот поток предательских признаний. – Но если он удерет от французского короля, я буду навек опозорена, – очень тихо прибавила она. – И тогда о моем позоре узнают все. Вся моя семья.
– Рядом с королем будут его друзья, – попыталась я подбодрить ее. – Люди, привыкшие воевать. Например, мой муж и Эдмунд Бофор.
– Да, Эдмунд поклялся спасти Кале, – снова воодушевилась Маргарита, – а он, безусловно, человек слова. Он поклялся мне на коленях! А еще он поклялся, что никто и никогда не будет обвинять меня в утрате Кале, что он непременно сохранит этот город для меня и для Англии. Он сказал, что принесет эту победу мне в подарок – как приносил когда-то те маленькие безделушки, которые так любил дарить. А еще он обещал, что закажет из золота ключ от Кале и я смогу носить его в волосах. Они отплывают уже в апреле.
– Так скоро?
– Король приказал выслать из Кале все имеющиеся суда, чтобы перевезти его армию через пролив. Он ведь взял с собой огромную армию и еще тысячу матросов для своих кораблей. Да, он говорил, что они непременно отплывут в апреле. Без задержек.
Я колебалась.
– По-моему, как только соберется весь его флот, он должен сразу же выйти в море, – осторожно заметила я. – Это невероятно тяжело – держать столь огромную армию в ожидании.
Королева, разумеется, не поняла, что я намекаю на тот ужасный год, который мы с Ричардом напрасно потратили на причалах Плимута, ожидая, пока король сделает то, что обещал. Нет, она, конечно, и не догадывалась о том, чего нам стоило это ожидание.
– Конечно, – ответила она, – как только Эдмунд Бофор приведет корабли, король со своей армией выйдет в море. Я уверена, Эдмунд сумеет обеспечить его безопасность.
