Заметив, что она не сводит с меня глаз, я улыбнулась ей. Она мгновенно вспыхнула, просияла и что-то возбужденно зашептала матери на ухо, явно пытаясь выяснить, кто я такая. Мать одернула ее, что было совершенно справедливо, и, по-моему, даже ущипнула, заставляя девчонку стоять прямо и молчать, как это и подобает девице, явившейся ко двору. А король между тем обратился именно к матери девочки, вдовствующей герцогине:
– С удовольствием передаю вашу дочь на попечение моих нежно любимых единоутробных братьев Эдмунда и Джаспера Тюдоров, – произнес он. – Однако до замужества она может продолжать жить с вами.
Забавно, но девочка вскинула голову с таким видом, словно у нее имелось на сей счет собственное мнение. Однако, поскольку никто не обращал на нее внимания, она снова принялась что-то сердито шептать матери на ухо; кажется, ей очень хотелось, чтобы и с ней посоветовались по столь важному вопросу. Она была очень милой маленькой девочкой, и мне показалось ужасным, что такую малышку выдают замуж за Эдмунда Тюдора и собираются отослать куда-то в Уэльс.
Королева повернулась ко мне, я привычно к ней наклонилась, и она тихо поинтересовалась:
– Ну, и что вы об этом думаете?
Маргарет Бофор принадлежала к Дому Ланкастеров; Эдмунд Тюдор, которого и прочили ей в мужья, был сыном английской королевы Екатерины Валуа. Если у них родится ребенок, он станет обладателем весьма впечатляющей родословной – с одной стороны кровь английских королей, с другой – французских; причем обе ветви находятся в прямом родстве с королем Англии.
– Неужели король желает наделить своего сводного брата чрезмерным могуществом? – еле слышно спросила Маргарита.
– Да вы только посмотрите на нее, ваша милость, – мягко возразила я. – Она же совсем крошка, ей до замужества еще лет десять по крайней мере! И мать наверняка будет держать ее при себе. Так что вам вполне хватит времени народить с полдюжины детишек, прежде чем Эдмунд Тюдор действительно сделает ее своей женой и сумеет обрюхатить.
И мы обе взглянули в дальний конец зала, где стояла эта девочка, все еще недовольно встряхивая головкой, потому что ей не дали слова и все решили за нее. Королева рассмеялась.
– Ну что ж, надеюсь, вы правы. Да эта крошечная креветка попросту и не сумела бы родить королевского наследника!
Следующим вечером в тот спокойный час, когда королева была уже одета к обеду, а король и герцог Сомерсет еще не зашли за ней, чтобы вместе спуститься в зал, мы расположились у камина и слушали игру музыкантов, и я все ждала, когда Маргарита кивнет мне, предлагая подсесть к ней поближе. И только это произошло, как она сразу обронила весьма язвительным тоном:
– Если вы ищете возможность сообщить мне, что снова беременны, то можете не стараться: я и так это вижу.
Покраснев, я смущенно произнесла:
– Я уверена, что будет мальчик. Господь свидетель, я столько ем сейчас, что этого может требовать лишь будущий мужчина. Мне даже пояс пришлось расставить.
– Вы уже сказали Ричарду?
– Он сам догадался – еще до отъезда.
– Я попрошу герцога отпустить вашего супруга домой. Вы наверняка хотите в это время видеть его рядом, не так ли?
Я посмотрела на нее. Порой мне казалось, что эти почти ежегодные свидетельства моей невероятной плодовитости возбуждают в ней зависть; но на этот раз она улыбалась; она была явно рада за меня, и в ее лице я не заметила даже тени зависти.
– Конечно же, я этого хочу! Это было бы прекрасно! Но вот сможет ли герцог его отпустить?
– Я прикажу отпустить, – улыбнулась Маргарита. – Герцог утверждает, что ради меня готов на все. А это совсем маленькая просьба для того, кто обещал мне даже луну с неба.
– Я останусь при дворе до мая, – поделилась я своими планами. – А когда снова выйду из родильных покоев, присоединюсь к вам – наверное, уже во время вашей летней поездки по стране.
– Возможно, мы в этом году особенно далеко не поедем, – заметила она.
– Вот как? – удивилась я, не сразу поняв, на что она намекает.
– Возможно, мне тоже захочется провести лето в более спокойной обстановке.
И тут я наконец догадалась:
– О, Маргарет, неужели?
– А я-то считала, что вы обладаете даром провидения! – как-то хрипло рассмеялась она. – Однако же вот я, сижу перед вами и, по-моему… да нет, я почти не сомневаюсь…
Я стиснула ее руки.
– Мне тоже так кажется. Пожалуй, теперь я это вижу, нет, правда, вижу! – И впрямь было нечто особенное, новое в ее светящейся коже, в изгибах тела. – И давно?
– У меня уже два раза не было месячных, – ответила она. – Но я пока что никому не говорила. Как вы думаете, я беременна?
– А король перед Рождеством делил с вами ложе? Он сумел доставить вам удовольствие?
Она сидела, опустив глаза, но щеки у нее порозовели.
– Ах, Жакетта… я и не знала, что это может быть так!
– Иногда может, – весело подтвердила я.
По ее улыбке можно было прочесть, что она – после восьми лет брака – наконец-то познала то удовольствие, которое муж может доставить жене, если, конечно, хочет это сделать, если любит ее достаточно сильно и если она сама льнет к нему и страстно жаждет его ласк.
