– Да. Простите, – Джек открывает калитку, пропуская нас всех вперед. Джон пока привязывает лошадь и заходит вслед за хозяином дома. Пока они отстали на пару шагов, Грейс тихо шепчет мне на ухо:
– Леди, вы простите Джона, что он привез вас к Джеку, – скороговоркой шепчет экономка. Видимо, переживает, что я рассержусь на ее мужа, когда узнаю правду о плотнике. – Они дружили еще с мальства. Да и Джек хороший человек.
– Не переживай, разберемся, – я ободряюще похлопала по руке, которой в меня вцепилась Грейс. – Все будет хорошо.
Если честно, вот эту фразу “все будет хорошо” я говорила в основном для себя. Что-то вроде мантры по самовнушению.
Вдруг навстречу выбежала девочка лет девяти. Увидев нас, она замерла и растерянно захлопала глазами, а потом, увидев Джека, метнулась к нему и испуганно прижалась к мужчине.
– Доченька, иди к себе, – пытается отлепить от себя ребенка мужчина. – Я поговорю с гостями и приду к тебе, – но девочка лишь молчит и ожесточенно мотает головой, еще сильнее прижимаясь к отцу. – Ну, хорошо, – он подхватывает на руки ребенка и приглашает нас в дом. Домишко аккуратный и чистенький, но отчего-то сразу же стало понятно, что в доме нет хозяйки. Все по-мужски аскетично, хоть и чисто.
– Присаживайтесь, – и указывает на диванчик, явно сделанный им самим. Видно было не потому, что плохо или топорно сделано, а потому, что слишком замысловатые узоры вырезаны, при этом ножки добротные, чтобы выдержать тяжелого мужчину. Я присела и приготовилась слушать. Грейс и Джон, словно два телохранителя, встали позади спинки дивана. Мужчина же сел в кресло, усадив ребенка к себе на колени. – Год назад мы ехали с женой из столицы и в очереди к порталу познакомились с зажиточным горожанином. Он предложил путешествовать вместе, так как мы были пешком, а он на коляске. После того как проехали портал, у него сломалась коляска, и мы остановились для починки. Пока я правил колесо, он решил с моей жены потребовать плату за проезд и льготный переход портала. Жена сопротивлялась, и он ее убил. А потом его убил я, – рассказ был сухим, без описания эмоций. Но этого и не надо было. Столько боли было в его взгляде, что у меня встал в горле ком. – Меня судили, но сэр Бартон, который стал невольным свидетелем большей части этого преступления, на суде рассказал как было и свидетельствовал против этого горожанина. Мне назначили штраф в пользу семьи убитого мною мужчины, а меня признали невиновным. Но люди перестали обращаться ко мне, так как вдова убитого рассказывает всем, что я неуравновешенный и могу броситься с кулаками на любого. Заказов у меня мало, живем с дочкой бедно, подумываем уезжать туда, где нас не знают.
– Это все? – я смотрю, не мигая, на мужчину с ребенком.
– Да, леди, – кивает мужчина.
– Если я предложу проживание и полный пансионат у меня в доме, а также небольшое жалованье, которое мы обсудим, то вы согласны на постоянную работу у меня? – я скрестила пальцы, чтобы этот здоровяк согласился.
– Я без дочери никуда, – отрицательно качает головой мужчина.
– Вы меня неправильно поняли. Я имела в виду проживание и пансион и для ребенка, – я жду.
– Я согласен, леди, – Джек глянул на ребенка, и та моргнула в ответ. У меня закралось подозрение, что ребенок не разговаривает. Только вот не ясна причина ее немоты, но всему свое время.
– Сколько вам нужно времени на сборы? – я окинула взглядом комнату.
– Пару часов хватит, – кивнул Джек. – У нас не так и много вещей.
– Тогда через два часа Джон заедет за вами и отвезет в особняк, – я встаю и направляюсь на вход. – Провожать не нужно, – я покидаю дом мужчины, уверенная, что сделала все правильно.
Мы уже вернулись на торговую площадь, так как контора поверенного по-прежнему была закрыта, когда Джон затеял разговор.
– Спасибо, леди, – он помог мне выйти из коляски у лавки, где мы планировали купить новое постельное белье. – Джек хороший человек, вот только не повезло ему в жизни. Столкнулся с негодяем и жену потерял, а дочка с того времени ни слова не промолвила.
– Она онемела? – я удивленно смотрю на мужчину. Я раньше про такое слышала, чтобы от стресса люди прекращали говорить, но лично никогда не сталкивалась.
– Да, – кивает экономка. – Он ее по лекарям возил, да что толку. Все говорят, что ничем помочь не могут.
– Ужас, – я искренне посочувствовала мужчине.
– Она же увидела и как мать дух испустила, и как отец набросился на обидчика, – объяснила мне Грейс.
– Какой кошмар! – я просто в шоке. – Хорошо, что этот господин… как там его?
– Эрнест Бартон, – подсказал мне Джон.
– Да, хорошо, что мистер Бартон заступился за него, а то девочка осталась бы сиротой, а отец бы отправился в застенки. Или того хуже, казнили бы, – я все не могу смириться с тем, что к простому люду более пренебрежительное отношение, и слово аристократа весит больше, чем слово крестьянина, ремесленника или обычного трудяги.
– Хорошо да нехорошо, – проворчала Грейс себе под нос.
– Почему? – я непонимающе смотрю на семейную пару. Что-то они не договаривают, это однозначно.