Застукав мужа с любовницей, думала, что прибью обоих, а в итоге прибили меня. И надо же такому случиться, что моя душа попала в тело точно такой же обманутой мужем жены. Ничего, вот в этом мире я-то и отыграюсь за всех, об кого также вытерли ноги. Готовься, милый! И не забудь хорошенько раскошелиться на отступные! Ты ещё будешь локти кусать, когда увидишь, во что я превращу заброшенное родовое имение на морском побережье.
Вот сейчас приду в себя, и они у меня еще попляшут. Вот перестанет голова гудеть, словно товарняк груженый, и разберусь с этой парочкой. Мне бы только встать или хотя бы глаза открыть. И сразу выгоню из дома этих полюбовничков. От плана мести меня отвлекают голоса, что раздаются в комнате, а если точнее – детский плач.
– Софи, очнись. Прошу тебя. Не бросай меня одну! – детский голос плачет где-то около уха, а мне на лицо капают слезы. Одна капелька упала на губы, и я облизнула. Соленые. – Матильда, Матильда, ты видела? Она пошевелилась! – радуется девочка. Я хоть глаза открыть не могу, но точно знаю, что это девочка. Звонкий детский девичий голосок искренне рад тому, что я не отдала Богу душу.
– Кати, оставь матушку, – раздается откуда-то подальше. – Отмучилась, горемычная.
– Это неправда, Матильда! – не унимается девочка, которую назвали Кати с ударением на «и». Какое интересное произношение. И на каком языке говорят? Явно не русский. Но самое, что странное во всем этом, – это то, что я его прекрасно понимаю. – Она не могла меня бросить! – твердит ребенок. – Не могла!
– Она и не бросила, просто померла, – философствует неизвестная мне Матильда. – Так бывает, Кати. Ты же знаешь, – Матильда явно на что-то намекает, и девочка понимает, на что именно.
– Мою родную маму убили, а это не одно и то же! – спорит девочка. – Вот и Софи пытались.
– А ну, тс-с-с! – шипит на девочку Матильда. – Не кричи об этом, а то и тебя пристукнут под шумок.
– Ему только деньги нужны, ему нет смысла меня убивать, – девочка рассуждала очень по-взрослому. Интересно, сколько ей лет?
— Если будешь о своих догадках кричать на весь дом, то пристукнут просто так, – предупреждает женщина. Именно в этот момент я победила силу притяжения и открыла глаза.
– А вы кто и где это я? – еле смогла произнести.
– Софи, ты очнулась! – на меня наваливается белокурая девочка-ураган и радостно тискает. Я лежу на кровати, хотя это скорее ложе, так как язык не поворачивается называть это трехметровое нечто просто кроватью. Тут человек десять поместится и даже мешать друг другу не будут. – Ты что, меня не помнишь? Я Кати, а это Матильда, – и ребенок смотрит в сторону, а я, проследив за ее взглядом, вижу женщину лет пятидесяти, которая тоже рада меня видеть очнувшейся. Она старательно прячет слезы, но при этом смотрит с любовью. Ощущения странные, словно я – это и не я вовсе. Поднимаю руку и смотрю на нее. Тоненькая, изящная, без алых наманикюренных ногтей. Это не моя рука, я уверена в этом.
– Зеркало, – шепчу еле слышно. Девочка радостно метнулась и, схватив с тумбочки зеркало, протянула мне. Я взялась за резную рукоятку и посмотрелась в него. На меня с зеркальной поверхности смотрела блондинка. И это точно не я. Но как такое возможно? Я прикрыла глаза, восстанавливая череду событий. Мой муж мне изменил, и я застукала его в самой недвусмысленной позе с женщиной, которую он представлял своей сестрой. Мы познакомились с Танькой случайно, хотя я уже в этом сомневаюсь, что это было случайно. Теперь-то я понимаю, что меня обрабатывали, и все было подстроено. Она свела меня со своим «братом», а там дальше все закрутилось-завертелось, и вот уже мы женаты. Сперва все было хорошо, и мой новоиспеченный муж даже изъявлял желание мне помогать. Управлять гостиницей непросто. А когда их у тебя уже две и ты планируешь открывать третью, то вдвойне, вернее, втройне сложнее. Нужен человек, которому ты можешь доверять. И я, наивная дурында, посчитала, что мой муж подходит на эту должность. А он и вникал-то, чтобы потом, когда с помощью хитрости добьется переоформления на него части бизнеса, суметь этим всем заниматься. Хитрый и расчетливый. Он остался в офисе, а я поехала на строящийся объект, но забыла кое-какие документы и была вынуждена вернуться. А там картина маслом. Мой муженек с Танькой. Я замерла на пороге своего кабинета и смотрю на них не мигая, а они на меня.
– Это же твоя сестра? – только и смогла произнести. Таня встала с моего стола, опустила вниз юбку и начала застегивать пуговицы на блузке.
– Она мне не сестра, – говорит муж. А Таня начинает смеяться. Так громко и зловеще, что у меня мурашки по коже от страха поползли. Хотя чего это мне бояться? Это им надо бояться.
– Ах вы сволочи! – я схватила первое, что попадалось под руку, и запустила в мужа. Он увернулся, а вот ваза разбилась. За вазой последовало все, что плохо и хорошо лежало. Я швырялась не разбирая, а мужчина, которого я считала любовью всей своей жизни, уворачивался.
– Соня, прекрати! – орет благоверный, хотя какой же он верный. Он как раз таки неверный. — Давай поговорим.
– О чем? – я хватаю красивую, но очень тяжелую чернильницу со стола. Естественно, она пустая и выполняла исключительно декоративные функции, и именно в этот момент почувствовала, как меня стукнули по голове. Удивленно и поражено поворачиваюсь и смотрю на Таню.
– Правильно, не о чем тут разговаривать, – говорит девушка, глядя со злостью на меня.