- Госпожа, служение Туракаму позволяет нам узнать многое о темных сторонах человеческой натуры. Люди, привыкшие к власти, не любят, чтобы им показывали их слабые стороны. Лишь немногие проявляют мудрость, оказавшись перед лицом перемен или обнаружив нечто новое в самих себе. Как ни печально, большинство прежде всего бросается на защиту своих позиций, уже давно утративших всякий смысл. Они боятся взглянуть правде в глаза и увидеть, что устои их безопасности обветшали, хотя такое прозрение открыло бы им дорогу к укреплению подорванного могущества и к улучшению собственной жизни. Они противятся переменам только потому, что предстоящие новшества находятся вне рамок их привычных представлений. Ты воплощаешь в себе счастье и надежду для народов, населяющих Империю. Умышленно или невольно, ты была их защитницей, потому что выступала против тирании и жестокости, когда добивалась упразднения поста Имперского Стратега. Ты не напрасно подвергла сомнению прочность тех опор, на которых веками покоилось государственное устройство Цурануани. В этом многие неизбежно должны были усмотреть вызов, в чем бы ни состояли твои подлинные цели. Ты достигла огромных высот, и те, кто видел в тебе соперника, почувствовали, что оказались в тени. Две такие силы, как Ассамблея и Слуга Империи, не могут существовать, не вступая в конфликт. Когда-то в прошлом, за тысячи лет до наших дней, Черные Ризы, возможно, заслужили свою привилегию - право не подчиняться закону. Но теперь они воспринимают свое всемогущество как неоспоримый дар свыше, как честь, оказанную им богами изначально. В тебе воплощен дух перемен, а в них - сам монолит традиций. Они должны низвергнуть тебя, чтобы сохранить свое верховенство. Такова природа цуранской жизни.
Отец Джадаха взглянул за дверные створки, слегка раздвинутые, чтобы дать проход свежему воздуху. С улицы послышались удары бича возницы, а потом - зазывный выкрик рыбака, предлагающего покупателям свой утренний улов. Эти звуки повседневной жизни, как видно, напомнили жрецу, что он еще не ответил на заданный ему вопрос. Вздохнув, он поспешил закончить свои рассуждения:
- В былые времена, Мара Акома, мы, служители богов, имели возможность влиять на ход событий и обладали большими богатствами. В былые времена мы были способны направлять наших властителей на верные пути, которые вели к исправлению нравов и развитию лучших качеств у всех людей, или, по крайней мере, использовать наше влияние, чтобы обуздать чрезмерную алчность и порочность. - Он замолчал, его губы сжались в тонкую линию. Когда он заговорил вновь, в его голосе послышалась горечь. - Я не могу предложить тебе ничего такого, что помогло бы тебе воспротивиться Ассамблее. Но у меня есть для тебя небольшой подарок... на дорогу, в дальний путь.
Мара была неприятно поражена, хотя и сумела это скрыть:
- В дальний путь?
Неужели все ее уловки были настолько прозрачны, что даже этот жрец из храма в Сулан-Ку не поверил в легенду о паломничестве?
Легкое прикосновение Сарика напомнило Маре, что не стоит выдавать свои мысли раньше времени. С застывшим лицом она безмолвно наблюдала, как жрец встал, пересек комнату и остановился у старинного деревянного ларца.
- Чтобы найти то, что ты ищешь, Мара Акома, тебе придется отправиться далеко. - Он освободил защелку ларца и откинул крышку. - Полагаю, ты уже сама это понимаешь.
Руками, которые казались неуместно изящными для человека его звания, он шарил внутри ларца, перебирая его содержимое. Сквозь облако поднявшейся пыли Мара смогла разглядеть пергаментные свитки с печатями. Жрец чихнул в рукав хламиды, деликатно заглушив неподобающий звук.
- Прошу прощения.
Затем он помахал древним трактатом, чтобы разогнать пыль, и продолжил незаконченное объяснение:
- Как утверждают уличные собиратели слухов, ты везешь с собой достаточно поклажи, чтобы снова попасть в песчаные пустыни Потерянных Земель. Любой, у кого в кармане есть лишняя цинтия, может купить у них эту новость.
Мара улыбнулась. Трудно было поверить, что жрец, руководивший утренними обрядами в честь самого страшного из богов Келевана, и любопытствующий прохожий, который покупает на улице порцию сплетен, - один и тот же человек. Она грустно сказала:
- Я надеялась внушить всем мысль, что мы везем богатые пожертвования для храмов всех Двадцати Богов, где я буду останавливаться и посещать богослужения. Хотя, если говорить откровенно, ты прав. Мое паломничество должно привести меня на борт корабля, чтобы потом мы могли спуститься по реке до Джамара.
Верховный жрец разогнул спину; нос у него был перепачкан пылью, но глаза блестели. В руках он держал древний пергамент, потемневший и потрескавшийся от времени.
- Я был бы плохим советчиком, если бы не умел видеть подлинные побуждения за вымыслами и отговорками. Мы, жрецы, обязаны читать в людских душах. - Он протянул документ Маре: - Прочти это. Может быть, здесь ты найдешь что-нибудь полезное для себя.
