Она не сразу поняла, что их марш замедлился. Конвоиры убавили шаг в лощине между холмами, освещенными предзакатным багрянцем. По склонам внезапно сбежали вниз несколько десятков молодых турильских воинов в развевающихся накидках. Они размахивали оружием и во все горло хохотали, смешавшись с молодчиками из той компании, что пригнала пленников. Оглядывая Камлио, вновь прибывшие многозначительно поднимали брови и с одобрением прищелкивали языком. Они ощупывали простую ткань платья Мары, обмениваясь громкими замечатьниями. Наконец властительнице надоело столь бесцеремонное обращение.
- Что они говорят? - резко спросила она, обернувшись к Лайапе, который понуро стоял рядом. Повелительный тон Мары заставил его еще больше съежиться.
- Госпожа, - как бы извиняясь, ответил пастух, - это грубые люди.
Заметив, сколь почтительно он обращается к Маре, туземцы разразились насмешливыми выкриками, и кто-то спросил на ломаном цурани:
- Этого болтуна мы теперь будем называть бабским угодником? Или как?
Смех и возгласы усилились так, что в них почти потонули и гневные вопросы Мары, и отчаянное воззвание Лайапы:
- Госпожа, не проси меня переводить.
Позади нее один из молодых воинов засунул руку себе под юбку и закатил глаза, словно бы от удовольствия. Замечания, которыми он сопровождал свою пантомиму, казались его приятелям остроумными; они хлопали друг друга по плечам и надрывали животы от смеха.
Лайапа тихо проговорил:
- Досточтимая госпожа, их слова покажутся тебе оскорбительными.
- Скажи сейчас же! - потребовала Мара; тем временем Сарик и Люджан подтянулись поближе и заняли свои обычные позиции по обе стороны от госпожи.
- Госпожа, не сочти меня непочтительным...- Будь его руки свободными, Лайапа распростерся бы на земле. Но руки были связаны, и, понимая свою беспомощность, он мог лишь повиноваться с самым несчастным видом. Ты сама приказала... Первый из них, тот, что в зеленой накидке... Так вот, он спросил нашего главного: попользовался он уже тобой или пока что нет.
Мара только кивнула, ничего не сказав.
Лайапу кинуло в жар, несмотря на прохладный воздух нагорья.
- А наш главный говорит, что он дожидается, когда мы придем в селение. Потому что ты слишком костлявая и ему потребуется много подушек и шкур. - Густо побагровев, он выпалил остальное: - Третий, который хватается за свои скрытые места, говорит, что один из них отвечал на твои вопросы... и получается, что слушался тебя. А это может означать, что ты ведьма. Вот он и советует нашему главному не рисковать и не трогать тебя, потому как ты можешь оторвать... его мужское достояние и его же... этим самым... накормить. А другие считают, что это очень смешно.
Мара с досадой подергала ремни, которые стягивали запястья. Как могла она, связанная, ответить на подобные мерзости и сохранить при этом достоинство? Взгляд, брошенный ею на Люджана и Сарика, не обнаружил ничего утешительного. Обоих сжигал гнев, но они были столь же беспомощны, как и она. Но все равно ничто на свете не заставит ее стерпеть такое оскорбление от чужаков, никак не проявив хотя бы тени сопротивления! В ее распоряжении оставался только собственный язык, вот она им и воспользовалась, завопив что было силы. Эти наглые варвары, может быть, и не слишком хорошо понимают языка цурани, но, Туракаму свидетель, они поймут намерения пленницы по ее тону.
- Эй ты! - заорала она, дернув головой в направлении главаря горцев. - Как тебя зовут?
Длинноносый верзила, стоявший во главе колонны, застыл на месте и, не успев подумать, повернулся к Маре. Юнец, находившийся рядом с ним, перестал хвататься за свое причинное место и изумленно уставился на вожака. Он что-то произнес, и главарь ответил недоуменным жестом. Затем он обратился к Лайапе на своем языке, и все прочие рассмеялись.
Мара не стала дожидаться перевода:
- Этот чванливый дурень, у которого не больше мозгов, чем у животного, которое везет мою служанку, теперь делает вид, что не понимает меня! - В ее голосе звенела неподдельная злость. - И это после того, как он разговаривал на языке цурани, пока мы были в пути?
При столь дерзком выпаде несколько горцев повернулись к пленнице; кое-кто не скрывал удивления. "Вот так-то! - подумала Мара. - Тут присутствуют и другие, способные понимать наш язык. Надо извлечь из этого как можно больше пользы". Притворившись, что обращается исключительно к Лайапе, она потребовала:
