Пристальный взгляд Акани стал пронзительно острым. Казалось, он вывернул мысли Люджана наизнанку и выставил их на обозрение, под слепящий свет. Люджан похолодел; озноб пробежал по его телу. Но почти сразу это ощущение прошло.
- Ты говоришь правду, - признал Акани. - Но будь осторожен. Ассамблея будет расследовать это дело и доберется до самого донышка. Как ни печально, но может сложиться так, что мы окажемся в разных лагерях. Так-то, военачальник Акомы.
Прощальный кивок, который можно было расценить как знак завоеванного уважения, - и Акани, в свою очередь, воспользовался перелетным устройством и исчез в вихре потревоженного воздуха.
Люджан ухватился за край стола, ноги его не держали.
"Мара, - в отчаянии подумал он, - что станет с Марой?" Хотя, по милости Ассамблеи, армии Джиро было запрещено продвигаться к Кентосани, но при этом оказался разбуженным настоящий враг.
Да, Люджану раньше доводилось видеть, как его госпожа совершала невозможное; да, он сохранял безграничную веру в ее способность к импровизации в непредвиденных обстоятельствах; но даже Слуге Империи не дано долго оказывать неповиновение Ассамблее и после этого остаться в живых.
Паланкин был тяжелым.
Понадобилось восемь носильщиков, чтобы нести это громоздкое сооружение из превосходной твердой древесины, инкрустированной раковинами коркара и выпуклыми шляпками гвоздей из драгоценного железа. Роскошные драпировки из плотного шелка, расшитые нарядными узорами и окаймленные бахромой с кистями, были предназначены, чтобы поражать великолепием каждого встречного; зато они порядком затрудняли доступ света и воздуха внутрь паланкина.
Властитель Джиро Анасати приказал слугам раздвинуть занавески и закрепить их кожаными шнурками: уже достаточно рассвело, чтобы можно было читать. Конечно, опущенные драпировки придавали паланкину куда более изысканный вид, но Джиро это не заботило: поблизости не было никого, с чьим мнением стоило бы считаться.
Этой лесной дорогой, ведущей на юго-восток, к городу Кентосани, обычно не пользовались ни знатные путешественники, ни торговые караваны. Лишь какой-то курьер, спешивший по служебной надобности, попался на пути кортежа. В остальном дорога была безлюдной, если не считать за людей беженцев, покидающих города в поисках лучшей жизни: продовольствия не хватало, и первыми начинали страдать от голода обитатели бедняцких кварталов. Это были оборванцы, покрытые болячками и одетые в лохмотья. Они укачивали орущих младенцев или волокли за собой детей постарше, которые, ослабев от недоедания, спотыкались и падали. Молодые мужчины несли на себе престарелых родственников. Всех подгоняла надежда, что в сельской местности им удастся добыть пропитание охотой или сбором орехов и ягод.
Они не заслуживали внимания Джиро: бедность была их уделом, потому что так пожелали боги. Солдаты авангарда расчищали дорогу для кортежа Анасати, и, если бы не плач детей, доносившийся из-за завесы поднятой пыли, этих людей можно было бы принять за скопище зыбких теней.
В то время как носильщики обливались потом из-за тягот длительного перехода, облаченный в доспехи властитель Анасати, удобно устроившись на груде подушек, разворачивал один за другим и складывал у себя на коленях пергаментные свитки. Чтобы документы не рассыпались и не соскальзывали, Джиро удерживал их, прижимая всю кипу рукоятью меча.
Первый советник Чимака, долговязый и поджарый, словно гончий пес, шел вровень с носилками, не отставая ни на шаг. Не уступая в выносливости любому воину, он не проявлял никаких признаков усталости и с готовностью давал подробнейшие ответы на вопросы, которые изредка задавал хозяин. При этом он позволял себе далеко отклоняться от темы и с утомительным многословием посвящал хозяина в тонкости имперских законов, упоминаемых в пергаментных свитках.
- Я не доверяю Шиндзаваи, - неожиданно выпалил Джиро без всякой видимой связи с предыдущим разговором. - Его брат Касами неспроста провел годы сражаясь в мире варваров; это было частью заговора партии Синего Колеса против Имперского Стратега, да и сам Хокану перенял у мидкемийцев кое-какие бесчестные и коварные повадки.
Молча устремив на хозяина внимательный взгляд, Чимака никак не пытался заполнить неуютную паузу. Этот человек, похоже, обладал способностью читать мысли, и Джиро не сомневался: советник угадал, что господину вспомнился Тасайо из рода Минванаби. Мара сумела посрамить армию этого блестящего полководца, применив небывалую тактическую уловку по совету мидкемийского раба. О том, что дома Минванаби больше не существовало, даже думать было невыносимо. Нагнетать лишние страхи не стоило.
Чимака постарался, чтобы его слова не прозвучали упреком:
- Мой господин, для твоего успеха сделано все, что было в человеческих силах. Теперь остается положиться на судьбу, удачу и волю богов. Будешь ты сидеть на золотом троне или нет - теперь зависит только от них.
