Пушик в зале уже витал около одной из стен, и явно не впервые облетел зал, ему то быстро, пока я в обратном порядке прятала вход, он уже усвистел и даже заскучал. На стене если хорошо присмотреться, то в том месте можно различить дверную ручку. Место для прохода выбрано очень удачное, поскольку именно тут стоит большая одиночная витрина и пустая (с темными пятнами от картин) стена смотрится естественно. Вот только… Странная любовь архитектора к потайным дверям начала уже изрядно напрягать… Чего я не знаю? Или это мода такая как на лабиринты… Рассуждения не мешали действовать. За дверью прятался малюсенький коридорчик из которого вели 2 двери, за одной пряталась ванная (на очень скромную душевую больше, чем туалет в соседней с ней комнаткой продавца). За второй дверью втиснулась комната: около 5–6 квадратов с скромными кроватью и шкафом, а также выгородкой с потугами на кухню, но это все было такой формы, что комната умудрялась выглядеть серой, скучной и бедной, особенно на фоне зала.
— это жилье для продавца? — поразилась извращенной предусмотрительности. Вроде и позаботились, а вроде и подчеркнули свой отрыв от простого пролетария.
— ага, ты сможешь нанять себе прислугу! Или сменщицу, чтобы самой за прилавком не стоять! — весело поведал лис зависая вверх тормашками.
— ты говорил о дверях, есть ещё? — перевела тему я. Не знаю отчего, но подобный контраст порождал неприятие. Хотя, предложи мне кто подобную комнату по сходной цене (или в счет зарплаты) в прошлом, схватилась бы и руками, и зубами. Особенно за столь качественную мебель. До сих пор вспоминаю с содроганием пружинную кровать провисавшую до самого компота… Но все одно меня брала оттопырь…
Следующее помещение пряталось в уголке для отдыха, и пустое место у стены тоже вполне гармонично вписывалось в общий ансамбль, там как раз рядом стоял торшер. Привычный щелчок ручки и вот она подсобка… Только меня уже не провести, быстрый взгляд по стенам сразу выявил еще одну дверь.
— смотри учишься уже! — восхитился лисенок. Он на этот раз висел у меня над плечом и вперёд не рвался.
— начинаю привыкать к конспирологам и секретным дверям. — отшутилась я.
Эта дверь привела меня в прачечную, за ней следовала ванная (как у продавца) и несколько столь же скромных комнат. Все было выдержано в едином сером стиле, но меня не отпускало ощущение, что они не жилые и даже никогда такими не были и нужны единственно для конспирации. Служебные помещения имели следы использования, но все одно… Будто причудливый винтажный декор… Коридор, по которому мы пришли, упирался в еще одну техничку, только вместо метел в ней прятался садовый инвентарь: лопаты тяпки, грабли, вилы. В комнате было скромное окошко под потолком с чудесным видом на стену соседского дома, там уже нашлась очередная замаскированная дверь, за которой пряталась дверь входная.
— мне кажется или нагородили это параноики? — уточнила у специалиста по связи с миром и лавкой.
— кажется, я не могу ухватить причину, но она точно была и довольно веская. — прислушиваясь к миру и старательно шевеля ушами, все же сдался фамильяр.
— это хорошо, что была. А то странновато жить среди кучи бутафорских комнат. — поделилась подозрениями — такое ощущение, что специальность совсем не мирная
— смотри на это позитивнее! Зато все не растащили! — засиял в прямом смысле слова лис и высунулся наружу, да прямо сквозь дверь — за дверью никого только травы по пояс. Да буреломы намечаются.
— с этим я справлюсь! — и я решительно приоткрыла дверь. Решительно! на целых 2 мм. Так, чтобы выглянуть в узкую щель.
Травы шелестели на ветру, ловя листьями лучи заходящего солнца. Явно высаженные, но очень давно цветы разрослись и теперь создавали причудливый ковер разнотравья. Вазоны и кашпо ещё угадывались среди этого одичавшего буйства, но природа уверенно брала свое! Пожирая мраморные чаши почвопокровными цветами, заволакивая вьюном кованные карнизы, используя как ринг для ристалища мха и лишайника статуи. Плодовые деревья соперничали густотой крон с дубами и кленами. Кусты яростно пытались отвоевать себе место и у древесных гигантов, и у травянистых нахалов, что выдавливали их из сада. Но как бы не хорохорились отчаянно проигрывали. Ели в отдалении вполне могли глядеть на кремлевскую ель с высока. Но было в этом буйстве свое первобытное великолепие.
— красота — проронила восхищенно, застыв завороженная видом.
— ага! — только за целый день ничего путного не сделали! — противным голосом фыркнул фамильяр. Он кроме подзарядки позитивом еще и должен был выдергивать меня из состояния несвоевременной меланхолии. Что он и провернул.
Вот только я так набегалась, что устало привалившись к деревянному косяку сползла на нагретое за день крыльцо вдыхая бесподобный аромат разнотравья…
