В парадную дверь вошла Георгина, притащив с собой в здание дымные струйки тумана:
– Боже, мисс Армстронг, как вы рано! Хорошо провели выходные?
– Ездила в Брайтон, – ответила Джульетта. Как будто я нормальный человек, подумала она.
В здание бодрым деловым шагом вошел мальчикрассыльный и сказал, не обращаясь ни к кому конкретно:
– Говорят, позже будет совсем густой, прямо суп гороховый.
Мальчики-рассыльные имели обыкновение выражаться штампами.
Вслед за мальчиком вошел Прендергаст.
– А вот и я, – заметил он, что было, в общем, излишне.
Георгина пробормотала:
– А где двое из вас соберутся во имя мое…
Прендергаст был еще туманней, чем обычно.
– Мистер Прендергаст, у вас что-нибудь случилось? – спросила Джульетта.
– Все замечательно, мисс Армстронг! Я просто немножко беспокоюсь за «Английский для детей до девяти лет». У меня сейчас Карлтон Хоббс в студии читает «Рассказ продавца индульгенций»[52].
– Он прекрасно читает. Вам не нужно за него беспокоиться, правда ведь?
– Похороны бедняжки Джоан начнутся в одиннадцать. Я боюсь опоздать.
Джульетта совсем забыла, что сегодня провожают в последний путь Джоан Тимпсон.
– Ничего, – успокоительно сказала она. – Я присмотрю за мистером Хоббсом.
– Боже мой, мисс Армстронг, ни в коем случае! Обязательно идите на похороны. Бедная Джоан вас так любила.
В самом деле? И даже если так, теперь ей уже все равно, явится ли Джульетта на ее похороны. Я ужасно нечуткая, подумала Джульетта. Она взглянула на Георгину:
– Георгина, вы сможете приглядеть за «Английским для детей до девяти лет»?
– Конечно смогу.
Конечно сможет.
– Мы вверяем сестру нашу Джоан милосердию Господню…
Джоан Тимпсон, не жалуясь, опускалась на место последнего упокоения. («Боюсь, она тяжелее, чем кажется. Ну-ка, раз-два – взяли!»)
Не многие пришли проводить покойницу на кладбище Кенсал-Грин. Среди них была фройляйн Розенфельд. Она облачилась в странный набор траурных одежд, словно вытащила из своего гардероба все черное и надела не разбирая. Она походила на крупную приунывшую летучую мышь.
– Я люблю похороны, – сказала она Джульетте в такси на пути в церковь.
– О, я тоже, – отозвался Прендергаст. – С похоронами, по крайней мере, знаешь, когда что делать. И денек выдался такой хороший. В Англии так редко бывает хорошая погода, было бы обидно ее пропустить.
– Земля еси и в землю отыдеши…
В тумане слова приглушались, растягивались, меняли тембр, словно звуча из-под воды. На кладбище Кенсал-Грин туман был такой густой, что скрывал даже людей, стоящих по ту сторону могилы. Одинокий венок, сперва украшавший совсем простой гроб, отложили в сторону – теперь он ждал сбоку от могилы, пока ее заполнят. «От друзей и коллег из редакции программ для школьников» – гласила надпись на венке. Мысль, что вот к этому и сводится человеческая жизнь, наводила крайнюю тоску. Джульетта вспомнила Труди, которую не оплакивал вообще никто. А теперь вот бедняжка Джоан (кажется, этот эпитет припаяли к ней намертво, так что она и в могиле от него не избавилась), о которой скорбит лишь редакция…
– В твердой и неколебимой вере в грядущее воскресение к вечной жизни…
После приглушенного «Аминь» немногие оставшиеся скорбящие рассеялись, и Джульетта с фройляйн и Прендергастом медленно пошли прочь от могилы.
Похороны, кажется, повергли Прендергаста в состояние унылого веселья.
– «Услышим много славного, увидим чудеса до дня, когда чрез Кенсал-Грин пойдем на небеса», – продекламировал он с таким видом, словно вот-вот начнет отплясывать джигу среди надгробий.
– Что, простите? – произнесла фройляйн.
– Гилберт Кийт Честертон.
– Мне стыдно, но я никогда о нем не слышала.
– О, он замечательный. Позвольте, я вам как-нибудь одолжу одну из его книг.
Поскольку угощения после похорон предусмотрено не было, они как-то растерялись. Пока они не выпили хереса и не закусили дандийским кексом, чтобы надлежащим образом проводить бедняжку Джоан через Стикс, казалось, что она как бы не до конца мертва.
– Здесь, прямо на соседней улице, есть очень милая чайная, – сказал с надеждой Прендергаст.
– А можно просто пойти в паб, – предложила более практичная фройляйн.
– В «Виндзорский замок»! – радостно воскликнул Прендергаст.
– Идите, – сказала Джульетта. – Я хочу немножко задержаться. Понимаете, на этом кладбище похоронена моя мать.
– О боже! – воскликнул как громом пораженный Прендергаст, будто ее мать умерла только что. – Мои соболезнования. Конечно, вы должны навестить ее могилу.
– Если хотите, я пойду с вами. – Фройляйн сочувственно положила руку Джульетте на предплечье.
Она друг мертвым, подумала Джульетта.
– Вы очень добры, но я хотела бы побыть одна.
