— Эй, а ты чего тут одна осталась? — мужчина удивленно и, кажется, с досадой окинул камеру взглядом.— Твоих давно отпустили уже. Давай тоже иди, нечего тут место занимать. Там уже новую партию твоих коллег привезли,— он покачал головой: — Такая молоденькая, а все туда же. Тебе бы, милая, учиться куда пойти, да работу найти хорошую, — по-отечески добавил он,— а не телом торговать. Эх, да что там, будто кто из ваших слушал когда! — он устало махнул рукой. – Ладно, иди давай, а то еще одну ночь тут сидеть придется.
Стражник указал на дверь. И я, не теряя времени, коротко кивнув и вытерев слезы, чтобы не привлекать ненужного внимания к своему зареванному лицу, быстро вышла.
Оказалось, что мы с белкой были в подобии полицейского участка. Быстро сориентировавшись, куда надо идти, я прошмыгнула мимо нескольких мужчин в форме, и наконец, выбралась к выходу. Двери участка распахнулись, являя мне город. И я чуть не села от удивления там же на ступенях.
Перед моими глазами открылся целый сказочный город! Как будто я открыла не дверь на улицу, а какую-нибудь книгу с детскими сказками и яркими картинками внутри! Только все это было настоящим…
Высокие каменные дома с башенками и колоннами, небольшие уютные домики, украшенные снежными шапками, словно глазурью, пушистые ели и сосны, наряженные гирляндами, разноцветными флажками и покрытые инеем деревья и кусты. А под ногами были вымощенные каменные дороги, по которым ездили самые настоящие кареты и повозки, запряженные лошадьми. По тротуарам ходили нарядные дамы в длинных платьях и приталенных полушубках, и такие же элегантные кавалеры, в подбитых мехом плащах. Правда, среди них было много людей и в одежде попроще. Но все равно все они выглядели так, будто в какой-нибудь сказке.
– Чего встала, рот открыла? — мимо меня прошел сердитый мужчина с пушистыми бакенбардами, заходя в здание участка, и толкнул меня плечом.
– А можно поаккуратнее? — высказала я ему вслед.— Быть хамом не обязательно, тем более когда уже возраст позволяет иметь голову на плечах и хоть немного такта.
— Что?! — мужчина покраснел, как помидор, и запыхтел, как паровоз.
И от греха подальше я решила все же уйти с крыльца. Но промолчать не смогла:
— Что слышали! Человек всегда должен оставаться человеком! А ваше плохое настроение других не должно касаться.
И с этими словами я шагнула на каменную дорожку, направившись вперед и собираясь дойти до виднеющегося впереди замерзшего фонтана, а уже потом решать, что делать дальше.
В итоге, дойдя до того, я села на скамейку, испугав стайку крохотных сине-зеленых птиц, что прыгала перед ней, ища чем бы поживиться. Белка тихо сидела в сумке, не торопясь выбираться на мороз. А я устроилась на краю скамейки, любуясь переливами солнца в замерзшем фонтане. Лучи падали на лед, отчего казалось, что вода не застыла, а все еще течет прозрачным хрусталем. Мимо прошла маленькая девочка в цигейковом тулупчике и вязаной шапочке на голове, одной рукой держась за маму, а во второй сжимая разноцветный сахарный леденец на палочке.
Вот бы сейчас и мне среди этой волшебной сказки было бы кого взять за руку, чтобы понять, что я тут не одна, что рядом есть кто-то близкий. Кто поймет, утешит и поддержит… Я прикрыла глаза и тут же получила болезненный тычок в бок.
— Чего развалилась? Спать будешь у себя на койке! Тебя сюда работать отправили! — раздался злой голос и, подняв глаза, я увидела стоящую рядом со мной и сверлящую меня недовольным взглядом бабку.
— Ну и как сегодня заработок? — спросила она, недобро глядя на меня и продолжая сверлить недовольным взглядом.
Белка, выбравшись из сумки, тихо забралась мне в кармане. И я почувствовала, как зверек ткнулся мне в ладонь, что-то вкладывая туда. У меня в руке оказалось несколько монеток, которые я и показала старухе.
— Отлично, — довольно посмотрела она, перестав буравить меня тяжелым взглядом. — А теперь пошли. Дел в доме много.
Перечить старухе я не стала. В любом случае она сказала о доме, и оказаться под крышей было лучше, чем ночевать зимой где-то на улице, рискуя замерзнуть.
Мы двинулись вниз по улице, как вдруг та самая шпана, которая бежала за мной у озера, появилась из-за угла здания, и, увидев меня, четверка встала прямо посередине дороги, закрывая нам проход. И тот самый здоровяк, которому практически удалось поймать меня, ткнул в мою сторону пальцем:
— Эй, ваша Олли зашла на нашу территорию и там работала, сперев чужую сумку!
— Наконец-то ты решила заняться воровством, — с уважением негромко проговорила старуха, глядя на меня.
Ее слова явно предназначались только моим ушам, а никак не тем четверым.
Я же промолчала, потому что сказать мне на это было нечего.