Метко запущенный комок пламени влетел в окно на первом этаже бакуровского особняка, не заметив сопротивления деревянных ставен. И тут же вся комната изнутри осветилась оранжевым светом. По стенам, по мебели, по роскошным коврам, растекаясь, заструился огонь. Занила еще ни разу не видела, что бы пламя разгоралось так стремительно! Волна несдерживаемого восхищения, долетевшая со стороны Байда, заставила Занилу фыркнуть, а вопли обитателей дома, понявших, что в одно мгновение оказались в огненной ловушке, - довольно усмехнуться!
Точнее, радовалась смерти своего врага Занила, а вот была довольна - Кай'я Лэ - Владеющая Истинным Знание о Сути. И теперь она точно знала, что значат эти слова!
* * *
В одном из самых роскошных дворцов салевской столицы стремительно разгорался пожар, заставив черную ночь расцвести оранжевыми всполохами пламени, а всех его обитателей забыть, что такое сон. И в бараках восставших галерных гребцов на берегу Догатской бухты этой ночью тоже никто не спал. Оборотни, белоснежными стремительными тенями соткавшиеся из ночной темноты, были страшнее любого кошмара. Всего лишь потому, что были реальными! Кто-то из рабов попытался прорваться к выходу из барака, но до дверей, скрывавших за собой ночь, ставшую единственной надеждой, не добрался никто. И сейчас те, кому каким-то чудом удалось уцелеть в кровавом безумии первых минут нападения, разделились на два лагеря. Одни пытались спрятаться, забившись в самый темный угол той части барака, из которой в свое время не стали выносить нары. Они надеялись просто переждать, молясь всем известным им Богам, чтобы их не нашли. Вторые же, обезумев от отчаянной решимости, пытались защищаться. Любыми способами, любым оружием, которое им удалось раздобыть... Вторые оборотням нравились больше: за ними было так интересно охотиться! Их даже можно было назвать своими противниками... Не жертвами, не добычей. Хотя была ли разница? Хотя бы для тех, кого убивали? Потому что для оборотней - уж точно никакой, ведь свежая кровь в любом случае одинаково хороша на вкус!
Человек взмахнул мечом, снизу вверх, очерчивая сияющую в тусклом свете масляных ламп полосу. Клинок глухо свистнул, рассекая полутьму барака, а человек с шумом вздохнул, втянул воздух сквозь судорожно сжатые зубы. Раб не помнил, сколько времени уже длится этот кошмар. Казалось, всего секунду назад ничего этого не было, и барак был погружен в сонную тишину, в уверенность в собственных силах, в планы, которые строили на следующий день... Или нет? Казалось, этот кошмар уже длится целую вечность. Криков, первые минуты бывших просто оглушительными, уже почти не слышно, зато воздух пропитался удушающим запахом страха и свежей крови, от которой стал предательски скользким пол под ногами... И лучше не смотреть: что там еще кроме просто крови.
Да, все верно, эта ночь длится уже целую вечность. Именно поэтому меч кажется просто неприподъемным, а пальцы каждое мгновение грозят разжаться, выпуская рукоять. Но человек вновь со свистом втягивает воздух сквозь зубы, уже не ощущая боли в до крови закушенной губе, и взмахивает мечом. Клинок падает сверху вниз справа налево, описывая сияющую дугу, чтобы в самой нижней точке на секунду замереть и вновь быть вскинутым вверх. Человек знает, что не остановится, не перестанет снова и снова взмахивать мечом, пока руки сами не опустятся не в состоянии больше поднять его. И лучше бы и ему самому в этот момент рухнуть замертво! Потому что сверкающие дуги, которые выписывает клинок, - это единственная защита, отделяющая его от огромной белоснежной кошки, идущей за ним след в след, наблюдающей за ним, ждущей, пока клинок замрет в руке человека. Чтобы в ту же секунду кинуться, мгновенно сокращая то расстояние, которое сейчас дарит человеку свистящий и сверкающий меч. И да, человек знает, что произойдет тогда: он уже достаточное количество раз видел это за сегодняшнюю слишком длинную ночь!
Ула проследила взглядом за клинком, в очередной раз взметнувшимся снизу вверх и слева направо, пропустила его в тефахе от собственной морды и коротко рыкнула, заглянув в глаза человека своими серо-голубыми и совершенно человеческими глазами. Раб вздрогнул от сочетания этого взгляда и рыка, хотя за эту ночь уже, наверное, должен был навидаться всякого, чтобы на всю свою, совершенно точно, весьма не длинную жизнь отучиться пугаться чего бы то ни было. А человек отступил на шаг назад, вскидывая руки с мечом для нового замаха. Ула тут же шагнула следом за ним. Клинок опустился, рассекая воздух перед ее мордой. Темные Боги, как же медленно двигался этот раб! Ула уже с десяток раз могла поднырнуть под меч, ударом когтей выпуская ему кишки, или перехватить руку за запястье, или перегрызть сухожилия на ногах... Но просто и то, и другое, и третье этой ночью она уже делала, и сейчас ей хотелось совсем иного! А для этого нужно было заставить человека сделать шаг назад. Вот так, как сейчас! И еще один. И еще...