Чтоб тебя! Прав был Тороп, не просто так у свекрессы проявился долгоиграющий бред о королевских покоях и венценосном господине.
— То есть после всего Оргес IV отказался от нее?
— Отказался. — Медленный кивок, и чайная ложечка печально звякнула о блюдце. — Вот только Гаммира это не сразу поняла. Вначале просила об аудиенциях, затем молила о встрече, а в один из вечеров обвинила в предательстве.
— Надеюсь, тет-а-тет.
— На балу в честь помолвки короля с принцессой Найрической, — качнула Эванжелина головой. — Это был скандал, это был позор и приговор. На следующий день ее отец получил требование от глав семей отослать нечестивую девицу в монастырь. Якобы в достойный род ее уже не возьмут ни в каком виде, так зачем держать грязь за пазухой.
— Чтоб их всех! — вырвалось у меня. — Вот же твари!
— Не так громко, — свекровушка накрыла мою руку ладошкой. — Оданас Дори отказался прислушиваться к их требованиям. Освободил место главы рода, но дочь оставил в семье.
— Фух, уже легче.
— Кому как, — качнула головой Эванжелина. — Два предательства подряд не уничтожили Гамми, но здоровье подкосили. Она долго болела, нередко металась в бреду, а когда пришла в себя, очень изменилась. Стала замкнутой, придирчивой, холодной и вместе с тем надменно-отстраненной. Через год она вновь присутствовала на увеселительных мероприятиях во дворце, блюла честь рода Дори не хуже нынешней Хран, с почтением отзывалась о королеве, новорожденной принцессе и намеренно не замечала ни намеков придворных, ни сплетен, ни улыбок короля.
— Он что, опять за ее счет решил развеять скуку?! — А в ответ кивок. — Вот же козлина!
— Тише, он король, — попыталась утихомирить меня свекровушка.
— Коронованная козлина! — не согласилась я. — Да и род весь… — долго подбирала слова и все-таки выдала оскорбительное: — Морально убогие сволочи! Так девчонке жизнь растоптать! В монастырь не отдали, но и нормальной жизни она так и не увидела. И вот скажите мне… Неужели сложно было выдать за простолюдина?
— По нашим законам простолюдин ей не чета. А впрочем, даже если шанс был, она наверняка бы отказалась.
— Честь блюла, — поняла я с полуслова.
— До сих пор блюдет, — уже более добродушно отозвалась Эванжелина и потянулась за сдобой. — Мои девочки при ней по струнке ходят и все равно десяток замечаний собирают.
Через полчаса и три истории из жизни мадам Дори к нам нагрянула тростиночка, подмигнула мне и попросила немедленно выдвигаться в путь.
— Чудесный город Баштуй! — пропела свекровушка. — Наконец-то родные просторы.
— Соскучились?
— Жду не дождусь, когда смогу увидеть дочерей, вручить им подарки и услышать, как они провели эти несколько дней. — А еще, — тут она взяла меня под руку, — очень хочу показать им тебя, Торика.
— Почему? Я простая вдовийка, не молодая и не красавица, к тому же хозяйка средней руки. И да, конечно, я цену себе знаю, поэтому и говорю так открыто.
Тростиночка и Эванжелина переглянулись, а затем весело уставились на меня.
— Что? Что не так? Правду же сказала.
— И это говорит гроза лорда Уроса? — всплеснула руками первая.
— Волчица, чье «Логово» прославилось далеко за пределами Вдовии, — поддакнула ей вторая, а затем обе в один голос заявили:
— Красотка, вернувшая к жизни некогда самого знойного холостяка?
— А…
— Вот-вот, — мадам Дори похлопала меня по руке и потянула за собой. — Скорее, Тария ждет нас.
Однако если нас там и ждали, то в тепле у очага. В Баштуе шел дождь вперемешку с градом. И это невероятное погодное явление среди зимы мы встречали стоя у закрытых ворот города, которые, «почуяв» нас, покрылись стальными иглами не хуже ежа.
— У вас всегда так? — Я смотрела то на ворота, то на свинцовое небо и жалась к тростиночке, которая старательно создавала над нами непроницаемый магический купол. Надо отдать демону должное, он не выходил из образа слабенького духа ведьмы и даже сейчас мастерил защиту, перемежая названия рун с массой междометий. «Ой!», «Ай!» и «Уй!» звучало всякий раз, когда на красавицу падала градина, то бишь почти постоянно.
— Нет, — свекровушка покачала головой и улыбнулась. — Это редкость и вместе с тем грандиозный пророческий знак для всего нашего народа.
— Да? И что он означает?
— Насильственное свержение правящей ветви. За всю историю Тарии подобная закономерность наблюдалась более двенадцати раз.
— Так это предзнаменование или самый настоящий посыл?
— Сложно сказать, с чего все началось: с заговора или с ливня средь зимы, что навеял мысли о свержении правящей ветви.
К этому мгновению хранитель рода наконец-то создала купол, прикрутила к нему трость наподобие ручки и вручила мне. Затем грациозными движениями стерла со щек капли воды, откинула мокрую косу с плеча на спину и со словами: «Сейчас я им всем такое устрою!» — прошла сквозь ворота.
