— Я должен был убедиться, что дело сделано. — Вертер по-хозяйски обвел взглядом пожарище и прилегающую территорию, ковырнул снег каблуком. — Откуда он здесь? — Небрежный тон сменился неприязненным. Я и не заметила, как Полозов "подкрался" с другой стороны.
— Он — представитель потерпевшего. — Лугаль во мне теплых чувств не вызывал, но Вертер насолил гораздо больше.
— Не рад меня видеть, Счастливчик? — Ухмыльнулся Константин Вассильевич. — Ну-ну, не будем ссориться при даме. Предлагаю перемирье по случаю удачного завершения поисков.
— Удачного ли? — Советник не желал перенять дружелюбный тон.
— А что тебя не устраивает? Прялка сгорела. Полагаю, теперь Курия получила все необходимые подтверждения? — Феликс неохотно выдавил "Да". — Эмпусов, считай, уже засел лет шесть, если не больше. Кстати, Марина Игоревна, не успел сказать, завтра мой протеже Розенкранц представит вашему следователю полные доказательства незаконного хранения господином Эмпусовым в данном гараже взрывчатых веществ. Очень удачная видеозапись, могу вас заверить.
— Откуда она у него взялась? — Мне не хотелось поддерживать разговор ни с Вертером, ни с Полозовым, но сейчас речь шла об интересах следствия. — Тоже от брата?
— Не совсем. Он лично получил ее от обвиняемого, будучи Дмитрием Денисовичем Гильденстерном. — Невинным тоном ответил лугаль. — Неплохая комбинация, вы не находите?
Я промолчала, не зная, как реагировать. В конце-концов решила, что оснований для угрызений совести у меня нет. Не я выбирала Эмпусову его адвоката!
— Прялка сгорела. Но осталось веретено. — Снова вклинился в беседу посланник Курии. — Где оно?
— Там же, где и последнюю тысячу лет. — Откликнулся Полозов.
— Где именно?
— Ищите. — Пожал плечами визави. — И, возможно, обрящете. Хотя, лично я, сильно сомневаюсь.
Вертер явно хотел вспылить, но передумал. Перевел взгляд на меня.
— Как бы то ни было, Курия благодарна вам за все, что вы сделали! — Советник изобразил нечто вроде поклона, но такого сдержанного, что не всякий заметит.
— Мне ваша благодарность!.. Скажите лучше, кто восстановит мою машину? А стену, что вы испоганили? Я вправе рассчитывать на компенсацию.
— Перестаньте! — Глаза Вертера наполнились вселенской печалью — по поводу моей меркантильности, как я поняла из дальнейшей речи. — Не унижайте содеянное вами добро требованием платы! Добро — бескорыстно, таков закон, иначе оно перестает быть добром.
— Идите вы со своим добром знаете куда?! — Я прикусила губу, чтобы не перейти на ненормативную лексику. — Покиньте, пожалуйста, место преступления, — заставила себя продолжить официальным тоном, — посторонним здесь находится не положено.
Советник бросил взгляд на ехидно улыбающегося Полозова.
— Вы тоже, пожалуйста. — Повернулась и к нему.
— Как скажете. — Константин Вассильевич дипломатично кивнул и бросив: "До встречи", я так и не поняла, кому из нас: мне или Вертеру, зашагал в конец аллеи. Я подождала, пока его спина скроется за поворотом. За это время "Счастливчик" успел сказать мне: "Прощайте" и отчалить на белом "Субару". Осталась только я, старый разбитый УАЗик, да догорающий Эмпусов гараж. Суетящиеся рядом с пожарищем коллеги не способны были нарушить мое одиночество.
"На пороге сидит его старуха, перед нею разбитое корыто" — вслух процитировала я. Огляделась — никто не слышит и, вздохнув, полезла на неудобную подножку УАЗа.
Даромир нашел ее на рассвете, недалеко от впадающей в Ра протоки, звавшейся в народе "Поганой речкой". Марья лежала, скорчившись, в траве и привстала, только когда услышала топот копыт. Пришлось потрудиться, чтобы втащить ее на коня. После потасовки со Змейским царем руки и ноги плохо слушались воительницу, в голове шумело, пейзаж перед глазами норовил уплыть куда-то в сторону. Устроившись на крупе, позади князя, Моревна обеими руками обхватила его за талию, прижалась к спине, закрыла глаза. Вроде так стало легче. Князь тронул коня и шагом поехал от Поганой речки. Шум в голове понемногу утихал, вскоре Марья уже могла раскрыть глаза без страха свалиться под копыта от головокружения. Рассвет стремительно набирал силу.
На распутье Даромир придержал коня.
— Ну, что, — не оборачиваясь, спросил он, — куда тебя везти, к тебе или в Гнездо Макоши?
Спутница молчала.
— Так куда?
— Тебе решать, князюшка.
В голосе, донесшимся из-за спины было что-то такое, что Даромиру захотелось немедленно взглянуть в лицо жрице, но он поборол себя.
— В жены-то еще звать меня не раздумал? — Щекой, прижатой к спине, она почувствовала, как напряглись мышцы под тонкой рубашкой.
— А ты пойдешь? Или опять в игры со мной играешь?
— Пойду, князюшка, пойду. Куда мне-бабе деваться… В тягости я. — Добавила совсем уж тихо.
На этот раз оба замолчали надолго. Конь, воспользовавшись тем, что поводья ослабли, принялся щипать траву на степной дороге.
— Телегу нам надо. — Наконец произнес князь раздумчиво. — До Вежи далеко. Не дело брюхатой в седле трястись. В Малый Торжец заедем, там и телегу возьмем и припасов в дорогу.
— Как скажешь, любый.
Конец.
