Лера удивилась сама себе: говорила почти как заправский соцработник.
– А много дают? – перебила женщина.
– Ну, всем по-разному, – Лера вошла во вкус. – Кому пятьдесят тысяч, кому сорок – зависит от того, в каком состоянии находится захоронение. Только надо постараться успеть: через час-другой комиссия оттуда, скорее всего, уже уйдёт – будете ждать июня.
– Давай, собирайся, дурень, пошли! Сейчас баблишка сострижём, Гарику долг закинешь и на поляну метнуть хватит! – разгорячилась женщина, но тут же осеклась. – Ну, то есть, жёнушке своей любименькой память организуешь…
Она покосилась на девушек, но те сделали вид, что разглядывают стены.
– Катька, не знаю, мож, ну это на фиг. Развод какой-то! Когда это бабло просто так раздавали? – Николая раздирали сомнения, но деньги получить очень хотелось.
Внезапно в глубине квартиры послышался надрывный кашель.
– Это кто у вас? Инвалид? Пенсионер? – осведомилась Зоя.
– Мамка моя. Инвалид и пенсионер, – отмахнулся Николай.
– Почему у нас её нет в графике реабилитации? – строго спросила Зоя.
– А это ещё что? – не понял Николай и собрал складки на лбу.
– Это когда бабок бесплатно в санаторий везут! – блеснула знаниями Катька.
– На фига ей санаторий? Она не сегодня – завтра дубу даст. Вон, уже лежачая… убирай за ней, – нахмурился Николай.
– Ты её сдаёшь, а там за ней уход. А пенсия на карточку так и капает, – снова вставила хитрая Катька.
– В общих чертах так и есть, – кивнула Зоя. – Можем мы к ней пройти? Необходимо выяснить, возможна ли транспортировка в обычном авто или понадобится заказывать спецтранспорт.
Николай почесал голову и пошёл по коридору, махнув всем следовать за ним. Видимо, вариант сдать бабулю в чужие руки ему понравился.
– Мам, тут к тебе эти, социальные защитницы, – представил он девушек.
– Колька, пошли быстрее, опоздаем, – крикнула из коридора Катерина, и мужик засеменил собираться.
Комната была в плачевном состоянии. Вместо люстры висела засиженная мухами лампочка, давно не мытые окна почти не пропускали свет. Старый, покосившийся сервант без дверок был заставлен бутылками и забит мусором. Кровать, с пожелтевшим от времени несвежим постельным бельём, напоминала гроб. На ней – крохотная старушка, больше похожая на мумию. У Леры в груди сжалось сердце от острого чувства жалости.
Бабушка снова зашлась в кашле. В это время хлопнула входная дверь – Николай с Катькой ушли, а из коридора тут же возникла Лиза:
– Вы не из соцзащиты! – она недоверчиво смотрела на девушек и старалась держаться на расстоянии.
– С чего ты взяла? – улыбнулась ей Зоя.
– Непохожи вы на социальных работников! – уверенно произнесла девочка.
«Удивительно взрослая для своих лет», – подумала Лера, а вслух сказала:
– А что если мы поможем? Как ты на это посмотришь?
– Чем вы сможете помочь? Выгоните отца и вылечите бабушку? – в голосе Лизы звучала глухая безнадёжность.
– Именно так и сделаем, – легко ответила Зоя.
– Не верю! – девочка сердилась.
– А ты проверь, – пожала плечами девушка. – Принеси стакан воды.
– Хорошо, – ответила Лиза с вызовом, недоверчиво оглядела Зою и пошла на кухню.
– Зачем тебе вода? – тихо спросила Лера.
– Не знаю, в фильме одном видела, как ведуньи воду заряжают для лечения. Сейчас попробуем, – также тихо отозвалась Зоя.
Тем временем Лиза вернулась и протянула грязную кружку с отколотой ручкой. Девушка взяла её в руки и прикрыла глаза. Лера настроилась и увидела, как с пальцев Зои стекает фиолетовый густой туман и мешается с водой, как гуашь.
– Достаточно! – остановила Лера, когда цвет начал темнеть.
Зоя открыла глаза, подошла к кровати бабушки и поставила кружку на колченогий табурет рядом:
– Здравствуйте, я из соцзащиты. Вам надо попить воды, и станет легче, а потом мы поговорим.
Бабушка открыла глаза, чуть приподнялась с подушки и безропотно протянула руку за стаканом. Пока старушка пила, на её шее Лера заметила чёрный след, будто душили:
– Что это? – обратилась она к Лизе.
Та нахмурилась, но ответила:
– Папка…
Лера тряхнула головой. Теперь ей хотелось догнать его и содрать Пиявку прямо в подъезде!
Тем временем бабушка допила воду. Сразу заметно порозовела кожа, утих кашель. Старушка даже попыталась сесть в постели:
– А чего соцзащита-то пришла? Проверить, не померла ли?
– Наоборот. Мы здесь с программой реабилитации, – ответила Зоя.
– Это как же? – заинтересовалась бабушка.
– Мы сведения собираем: кому помощь нужна, к кому врача направить. Спрашиваем, чем помочь, может, в санаторий путёвку выдать. Потом информацию передаём выше, а там уже решают, куда направить. Мы посмотрели, в каких условиях вы живёте, как родственники за вами ухаживают, есть ли продукты, еда. Как нам ответ будет, я ещё раз зайду, хорошо?
– Ну, санаторий не по мне. Я встать уже не могу. Скоро время моё совсем выйдет, – посетовала Лизина бабушка.
Зоя наклонилась к ней близко и доверительным тоном негромко произнесла:
– А если с Николаем Александровичем что-то случится, что с девочкой будет? В детском доме – жизнь не сахар. Нельзя вам на тот свет! Надо Лизу на ноги поставить, а потом уже собираться.
На глазах у бабушки появились слёзы:
