Он бросил на меня быстрый взгляд, и по коже пробежала волна тревоги. Это был просто мандраж или всё же напряжение последних дней? Я заметила его почти незаметную улыбку, а потом он отвернулся и пошёл дальше, словно меня не узнал.
Впрочем, неудивительно, если так. Теперь я совсем не та жалкая, худенькая и бледная девочка, которую впервые увидела в зеркале этого мира. Работа в приюте и ведьмовские хлопоты сделали меня увереннее, сильнее, да и внешне я преобразилась. Спасибо Аглае — она неустанно следила за моим питанием, заботясь обо мне, как курица о птенце. Ещё платье от Фаниты творило чудеса. Не зря ведь говорят: встречают по одёжке.
Впереди уже вырисовывалась мэрия, а вместе с ней и новые заботы. Я ожидала поговорить максимум с начальником отдела, но меня, к удивлению, провели в кабинет самого мэра.
— Девятнадцать моих подопечных прибыли из другого приюта, — твёрдо начала я. — Раньше на их содержание выделялись средства из местного бюджета, поэтому я требую продолжения выплат.
— Но у вас же частный приют, — заметил мэр, тщательно подбирая слова.
— Всё верно, — кивнула я.
— А получать городское финансирование вы всё равно рассчитываете?.. — удивился он ещё больше. — Ваша предшественница этим даже не интересовалась.
— Она — нет. Но я настаиваю на том, чтобы государство по-прежнему помогало детям.
Мэр вдруг оживился, и его выражение стало по-настоящему довольным — как будто он только что выиграл крупную ставку:
— Значит, вы готовы сделать приют государственным? Готовы передать дом и участок на баланс города? В этом случае финансирование поступит без задержек.
Он посмотрел на меня с такой триумфальной улыбкой, словно уже одержал важнейшую победу.
Я едва удержалась, чтобы не зажмуриться от прилива испанского стыда. Неужели он на полном серьёзе думает, что я так легко отдам свою собственность в обмен на сомнительную поддержку государства?
Похоже, настоящая борьба за права моих воспитанников только начинается...
— Нет, — твёрдо сказала я, стараясь не дать раздражению прорваться наружу.
Мне пришлось собрать всю волю, чтобы не перейти на грубость и не высказать всё, что я думаю о подобной наглости. Гнев поднимался волной, но я заставляла себя сохранять спокойствие.
— В таком случае, боюсь, ничем не могу вам помочь, прекрасная мадмуазель, — с притворным сожалением произнёс мэр.
Интересно, его предложение связано с тем, что я выгляжу моложе своих лет? В таком случае он глубоко заблуждается.
Я чуть склонила голову и, улыбнувшись самой лучезарной улыбкой, ответила мягким, почти певучим голосом, в котором, надеюсь, звучала угроза:
— Думаю, вы всё-таки способны помочь. Иначе мне придётся направить письмо губернатору с просьбой разобраться, куда исчезают средства, предназначенные для наших воспитанников.
Собеседник моментально побледнел.
— Вы не собираетесь… — начал он, и из его голоса исчезла прежняя уверенность.
Я невозмутимо прокрутила на пальце драконье кольцо, будто между делом:
— Поверьте, я вполне могу это сделать. Более того, при желании я способна установить связь с ближайшими родственниками каждого ребёнка, рассказать им, что городские власти считают помощь детям чем-то недостойным, и пригласить их вмешаться.
Я нарочно выдержала паузу. Среди родственников моих подопечных были далеко не только люди, и для некоторых такое равнодушие станет настоящим оскорблением. А ведь часть из них наверняка хотела бы держать своё родство в секрете.
Видя, как мэр бледнеет ещё сильнее, я поняла, что угроза подействовала.
— Кроме того, могу привлечь внимание драконов к этой вопиющей несправедливости, — добавила я чуть громче.
Возможно, это было немного излишним, но равнодушие к детям слишком меня раздражало.
— Пожалуйста, без участия драконов! — поспешно воскликнул он. — Даже не знаю... Могу выделить средства из личного бюджета...
— Это не будет лишним, — кивнула я. — Я буду благодарна за пожертвование. Тем не менее, ожидаю, что мэрия официально заключит со мной договор на оказание образовательных услуг, с минимальным вмешательством с вашей стороны.
— Ладно...
— Помимо этого, по остальным детям я хочу оформить опекунство и получать положенные пособия.
— Мадмуазель Рауз, да это же... грабёж, — ошеломлённо вытаращился он.
Вот это обвинение — такого я не ожидала. Может, и здесь не всё чисто с деньгами? Похоже, без проверки тут не обойтись.
— И как, по-вашему, на это реагируют драконы? — попытался он воззвать к здравому смыслу.
— Уверяю, их это устроит, — спокойно произнесла я. — Кстати, я хотела бы ещё удочерить одну из своих воспитанниц.
Теперь у мэра по-настоящему отвисла челюсть.
— Вы не имеете права... Это оскорбление... — пробормотал он растерянно.
— Почему? — спросила я сдержанно.
— Для этого необходимо согласие вашего дракона...
— Я невеста. Насколько мне известно, в этом положении согласие спрашивать не требуется, — парировала я, не переставая улыбаться. — К тому же, хочу привлечь к ответственности того, кто оставил девочку в лесу. Она ведь могла погибнуть...
