Она не пожалела денег и взяла такси до Ле-Вариуфа. Как же хорошо знакомы ей узкие дороги острова, обрамленные каменными заборами и живыми изгородями, как крепко помнит она маленькие домики и чарующие садики, цвета и запахи, яркий свет и солнечные блики на листве. Она помнила каждый поворот дороги, все те места, где захватывало дух, так как из-за поворота в любой момент могла появиться встречная машина.
«Странно, — подумала Беатрис, — в прошлый приезд я не так остро воспринимала все эти вещи. Может быть, дело в том, что теперь я знаю, что никогда больше сюда не вернусь».
Хелин ждала ее в сильном волнении и тревоге. Они не виделись четыре года, и расстались они тогда врагами — с горечью и злобой. На открытку Беатрис с извещением о свадьбе Хелин ответила холодным формальным поздравлением, а потом они обменивались вежливыми, ничего не говорящими открытками по случаю дней рождения и Рождества.
Но сегодня Хелин была полна решимости отбросить ледяной тон. Безошибочный инстинкт подсказал ей, что к ней подкралась какая-то беда. Она не знала точно, что ей угрожало, но хорошо понимала, что у Беатрис были веские основания пересечь пролив и приехать на остров. Эти основания не сулили Хелин ничего хорошего.
Беатрис была вынуждена признать, что Хелин содержала дом и усадьбу в образцовом порядке. Сад был ухожен, живые изгороди аккуратно подстрижены и даже заброшенные теплицы выглядели вполне пристойно. В самом доме все сияло и блестело. Хелин встретила Беатрис в столовой, щеки ее горели лихорадочным румянцем.
— Я так рада, что ты приехала, — сказала Хелин. В голосе ее проступал детский страх и волнение.
«Выглядит она хорошо, — подумала Беатрис. — Она стала еще красивее, чем прежде. Возраст пошел ей на пользу». Она сделала короткую стрижку, лицо стало уже. По глазам было видно, что она почти все время одна и часто плачет. Печаль оставила неизгладимый след на ее лице, из черт которого исчезла былая миловидность, придававшая ему невинное детское выражение. Теперь это было серьезное лицо зрелой женщины, женщины, которую и следовало принимать всерьез.
— Мне тоже приятно, что мы наконец встретились, — сказала Беатрис. Это была неправда, но Беатрис решила, что сейчас она просто обязана это сказать.
Хелин скользнула взглядом по фигуре Беатрис.
— Ты прекрасно выглядишь. Этот костюм очень тебе идет. Брак с этим… Фредериком пошел тебе на пользу.
— Я очень счастлива в Кембридже, — сказала Беатрис. Конечно, не следовало бы с места в карьер переходить к делу, но Беатрис решила, что лучше сказать о нем сразу.
— У меня есть серьезные причины для приезда, — торопливо сказала она. Ей хотелось скорее покончить с этим. — Я решила навсегда остаться в Кембридже. Теперь это моя родина. Поэтому…
— Что? — спросила Хелин. В голосе ее прозвучала неприкрытая паника.
Беатрис не стала юлить.
— Я должна решить, что делать с домом и усадьбой, Хелин. Ты должна понять, что я… ну, короче, мне надо что-то решить с домом. Зачем он мне, если я больше сюда не вернусь? Жить я в нем не буду, поэтому…
— Что? — снова переспросила Хелин.
— Я хочу продать дом. Он стал для меня ненужным балластом. На вырученные деньги мы с Фредериком сможем купить в Кембридже что-нибудь более приличное. Или купить коттедж в Северной Англии, куда сможем ездить в отпуск. Что-нибудь нам подвернется, — она деланно рассмеялась. — Всегда что-нибудь подворачивается, если есть деньги.
Хелин мертвенно побледнела.
— Но в этом доме живу я, — с трудом произнесла она.
— Хелин, в сущности для тебя одной он очень велик, — испытывая страшную неловкость, сказала Беатрис. — Стоит он на отшибе. Ты живешь здесь отрезанной от всего мира. Нельзя же так заживо себя хоронить. Ты молода, ты красива. Ты можешь снова выйти замуж…
— Ты выставляешь меня за дверь! После всего того, что мы вместе…
— Если уж ты решительно не хочешь возвращаться в Германию, то купи себе квартиру на острове. Например, в Сент-Питер-Порте. Там люди. Там ты найдешь друзей. Здесь, — она жестом обвела комнату, подразумевая дом, сад и лужайку, — ты окончательно впадешь в депрессию.
— В депрессию? Это единственное место, где я могу жить. Это место, где Эрих и я… — она не закончила фразу.
— …где Эрих и ты были счастливы? — договорила за нее Беатрис. — Ох, Хелин!
Они в упор смотрели друг на друга. Беатрис ждала, что Хелин сейчас разразится слезами — она всегда реагировала плачем на трудные ситуации. На этот раз однако рыданий не последовало.
— Когда это произойдет? — спросила Хелин с удивившей Беатрис деловитостью.
— Тебе нужно время, чтобы подыскать себе подходящее жилье, — ответила Беатрис. — Никто не собирается выставлять тебя на улицу. Все, что я буду делать, я буду согласовывать с тобой.
Хелин бросила на Беатрис взгляд, исполненный едкого сарказма.
— В самом деле? — спросила она. — Ты действительно это сделаешь?
— Конечно. Я же тебе не враг, Хелин. Просто я хочу, чтобы у меня была нормальная жизнь.
— Если ты думаешь, что только так сможешь стать счастливой…
— Что значит «только так»?
