Майя шла к его столику так целеустремленно, что Алан понял — она давно его увидела, и поэтому не было никакого смысла смотреть в стол и притворяться, что его здесь нет. Как он раньше радовался даже случайным встречам с Майей, ибо в каждой такой встрече он видел шанс для них обоих. Теперь его мучило новое, противоположное желание — спрятаться в норку, лишь бы не вступать с Майей в разговор.
«Наверное, это оттого, — подумал он, — что наши отношения закончились, исчерпав себя до дна».
Он встал, чтобы поздороваться с ней. Они поцеловались, и он ощутил холод ее губ на своей щеке. Он заметил, что у Майи не накрашенные губы и заплаканные глаза.
— Привет, Майя, — сказал он.
— Я стояла у церкви, — объяснила она, — увидела, что ты сидишь здесь, и подошла удостовериться. Я думала, что ты уже давно в Лондоне.
— Нет, я не в Лондоне, — вяло ответил он и указал на свободный стул. — Не хочешь присесть? Я как раз хотел пойти за бокалом вина. Тебе принести?
— Принеси мне воды, — сказала она и, немного помедлив, добавила: — Пожалуйста. Я не переношу алкоголь в такую жару.
Он вошел внутрь кафе и встал в медленно продвигавшуюся очередь. Люди хотели есть и подолгу выбирали блюда. Алан оглянулся и поискал глазами стол, за которым сидела Майя. Она порылась в сумочке, достала темные очки и надела их. Обычно она усаживалась за столиком, как на сцене — распустив по плечам роскошные волосы, положив ногу на ногу, она окидывала томным взглядом присутствующих, прежде чем надеть очки, спрятав за темными стеклами глаза с чувственно-длинными ресницами.
Но на этот раз Майя обошлась без этого спектакля. Она не стала оглядывать террасу, выискивая интересного мужчину, который обратил бы на нее внимание. Сейчас Майя сидела уставившись в стол и грызла ногти.
Алан наконец, взял напитки и вернулся к столу.
— Если ты все же хочешь глоток вина… — сказал он. — Мне кажется, что вино бы тебе сейчас не повредило.
— Нет, спасибо, — она отпила воду из стакана. Алан невольно удивился, когда заметил, что на краю стакана не осталось следов губной помады. — Может быть, тебе следовало бы взять и себе минеральной воды.
— Вино нравится мне больше.
— Как знаешь, — она сделала еще один глоток. — А почему, — спросила она, — ты не в Лондоне?
В ответ он угостил ее той же ложью, что и секретаршу.
— Я должен позаботиться о матери. Ее нельзя сейчас оставлять одну.
Но провести Майю ему не удалось.
— Ох, перестань! Если есть на свете человек, которого можно оставить без посторонней помощи, так это твоя мать. Из-за нее ты точно не стал бы оставаться здесь.
— Я знаю свою мать лучше, чем ты.
Она печально улыбнулась.
— Говори это себе. Если тебе нужен повод для того, чтобы не возвращаться в Лондон, держись за мать.
— Ты тоже остаешься? Я хочу сказать: ты действительно не собираешься возвращаться в Лондон?
— Что мне там делать? На что я буду жить? У меня нет денег даже на билеты, — она приподняла голову. Алан заметил, что при этом движении она постаралась удержать подступившие к глазам слезы.
— Я все испортила. Я испортила себе жизнь.
Алана странно тронули эти ее слова. Всего несколько минут назад его самого посетила эта мысль — мысль о попусту растраченной жизни. Вспомнил он, что то же самое часто говорила и Хелин. «Скольких людей, — подумалось Алану, — мучает эта страшная мысль? Она не дает нам покоя из-за краткости и быстротечности отпущенного нам срока. Но мы упрямо строим планы, лелеем надежды, питаем желания, мечтаем. Но как мы при этом слабы. Мы хромаем, пытаясь переменить жизнь, суетимся, но неизбежно теряем силы и сдаемся».
Он протянул руку и коснулся руки Майи, слегка пожав ее. Это был нежный отеческий жест, в котором не было и следа эротического зуда, который прежде пропитывал все их отношения.
— Ты еще так молода, — сказал он. — Ты справишься.
— Ах, да ты посмотри на меня! — раздраженно сказала она и сняла очки. Ее заплаканные глаза покраснели еще больше. — Все же можно прочитать по моему лицу, не так ли? Да ты и сам всегда мне это говорил. Что все это отпечатается на лице.
Он внимательно посмотрел на нее. Такой трезвой и объективной он ее еще ни разу не видел. Она выглядела очень молодо и была похожа на упрямого обиженного ребенка с бледными щечками и красным носиком. Но то, что она говорила, было правдой. В чертах ее лица проступало что-то грубое и заурядное. Алкоголь и бессонные ночи пока щадили ее тело, по ее внешности нельзя было сказать, что она много пьет и курит. Она жила легко и бездумно, бросаясь на шею портовым рабочим и загорелым туристам, к которым, казалось, приросла доска для серфинга. Порочная жизнь явственно отпечаталась на ее лице. «Какая она дешевка», — подумал он и ужаснулся беспощадности этой мысли. Она выглядит, как дешевка.
От нее не укрылось то, что происходило в его голове.
— Да, — тихо произнесла она, — ты и сам это видишь.
— Ах, Майя, — устало ответил он, — мы так часто об этом говорили. Нам просто уже нечего сказать на эту тему.
— Мы будем видеться?
— Конечно. Теперь я буду часто сюда приезжать, так что время от времени мы будем встречаться.
