Тесто из муки, соли и воды тонко раскатывали, разрезали на квадраты и несколько раз запекали, в результате получая твердые, как камень, галеты*. Хранить их можно было чуть ли не вечно, никакая влага их не брала. Просто изобрели их гораздо позже, спустя несколько веков, именно в этом и была их уникальность.
Когда Ринтана сделала первую партию, то она очень испугалась, позвала меня и даже пыталась упасть на колени.
Когда я поняла, по какой причине она переживает, то еле сдержала смех. Ринтана переживала, что вместо «волшебного» хлеба, который ни влага, ни время не берёт, она получила твёрдые как камни сухари.
Я попыталась ей объяснить, что чем твёрже они у неё получатся, тем выше их качество. Но мне показалось, что она всё-таки не до конца мне поверила, а, может подумала, что леди слегка «не в себе». Но самое главное, что ничего не сказала и продолжила делать то, что ей сказали.
И уже скоро у меня было несколько коробок шикарных твёрдых-твёрдых галет.
И одна партия галет, была, собственно, не галетами, а крекерами*. Я же не зря на рынке козьего сыра прикупила. Так вот в тесто добавили сыр, масла и немного их пересушили, и вместо галет получились, хрустящие рассыпающиеся во рту крекеры. Они, на мой взгляд, не годились для суровых с мозолистыми руками моряков, поэтому их обозначила исключительно питанием для женщин.
Так вот в одну шкатулку я и положила галеты и крекеры. Мне, конечно, казалось, что леди Эссекс «не оценит», но как говорил знаменитый и обаятельный герой одной из моих любимых книг «У человека нельзя отобрать всё, надо оставить ему хотя бы ситечко».
***
Леди Маргарет уже смотрела на город с борта отплывающего корабля, когда у леди Эссекс наконец-то появилась возможность открыть шкатулки, которые так легко и непринуждённо были вынесены из покоев этой гадины Маргарет.
Обнаружив в первой шкатулке яблоко, во второй сушёные яблоки, а следующей непонятные пересушенные хлебцы, леи Эссекс с криком раненой ослицы бросила шкатулки на пол и попыталась их растоптать, крекеры растёрлись в пыль, галеты полопались на кусочки.
— Ненавижу…
— Ненавижу…
— Ненавижу… — Кричала леди Эссекс.
Потом взяла себя в руки и мстительно подумала:
— Плыви, плыви, навстречу монашескому одеянию. Мне не достались родовые украшения, так пусть богу достанутся.
Глава 7.3
А я, наконец-то, стояла на палубе. Плавание наше проходило спокойно. Мы шли караваном. И недалеко от берегов, по крайней мере в основном, землю было видно.
Оказывается, ганзейских купцов всегда сопровождал военный корабль. Вот и сейчас караван состоял из пяти кораблей, один из которых был военным и самым небольшим. Но подозреваю, что у него в приоритете были другие свойства.
Корабль ганзейских купцов, на котором везли нас, был большим, и я не знаю, как он точно назывался, потому как все назвали его по-разному. Капитан Сэл, давая последние наставления строго наказал из команды общаться только с капитаном. Да и то, по возможности через командира своего отряда, который был безземельным бароном, как и капитан Сэл, но был помладше капитана, звали его Седрик Мюррей.
Мне понравилось в нём та уверенность, с которой он командовал небольшим отрядом, то достоинство, с которым он общался с купцами, представляющими Ганзу, которой и принадлежали корабли.
Несмотря на молодость, чувствовалось, что у парня за спиной реальный боевой опыт и умение решать ситуации не только бряцая длинным тяжёлым мечом, с которым он, похоже тоже прекрасно умел обращаться.
Я стала называть Седрика капитаном. В конце концов, в моём праве присвоить человеку звание. Пока не было капитана Сэла, Седрик полностью принимал на себя его обязанности.
Я видела, что парню это понравилось и явно мотивировало. Потому как я сказала, что это не просто «красивое название», а он в этом путешествии получает все полномочия, оплату, но и ответственность капитана.