Слезы жгли глаза. Билли зажмурилась, чтобы прогнать жгучую боль, а когда открыла их снова, то увидела перед собой мать. Агнес выглядела так, будто сошла с обложки модного журнала. Билли теперь все меньше понимала ее и все реже разговаривала, да оно было и к лучшему. Их взгляды на жизнь так сильно отличались, что вполне можно было бы жить в разных штатах.
– Я принесла кофе. Из-за этой противной бури все мы привязаны к дому. Я подумала, хорошо бы нам поговорить, как бывало. Мы так заняты в последнее время, что совсем не видимся. Этого нельзя допускать, Билли. Мы одна семья.
Билли поморщилась. Мать говорила так, будто в этом она, Билли, виновата. Она вспомнила, как в одном из своих писем Тэд описывал поездку в родной город к своим близким. По его словам, это чудесно – сплоченность семьи, общее веселье. Она так ему завидовала. Не мудрено, что на лице Тэда всегда появлялось выражение озадаченности, когда он видел, как обстоят дела в Санбридже.
– Спасибо за кофе, мама. Я, конечно, выпью чашечку, – сказала Билли равнодушным тоном. – Я думала, последняя буря была ужасна, но эта просто кошмарная. Какие у тебя планы на день?
– Примерно такие же, как и твои, мне кажется. Сет говорит, буря стихнет только после полудня. К тому времени все дороги окажутся затоплены, так что нечего и думать выбраться из дому. У меня полно дел и здесь.
– Хочешь что-то обсудить, мама? Дети, Мосс, Сет? Мои поездки в мастерскую каждый день?
Агнес сделала вид, что не заметила едкого тона в голосе Билли.
– Раз уж теперь ты воспитываешь детей, я не могла не обратить внимания на то, как спокойно вела себя Мэгги в последний уик-энд, когда приехала домой из школы.
Морщинка прорезала лоб Билли. Не было нужды рассказывать ей об отрешенности дочери. После того, как они с Тэдом забрали ее из полицейского управления, Мэгги стала совсем другой девочкой: спокойной, равнодушной, обычная ее угрюмость стала более глубокой и мрачной. Билли отвела дочь к доктору Уорду для осмотра и проведения анализов на венерические заболевания. У Мэгги их не обнаружили. Чувство облегчения оказалось так велико, как будто та ночь была ужасным кошмаром.
В течение всего лета и после начала занятий в школе Мэгги непривычно много времени проводила одна в своей комнате, заявляя, что работает над домашними заданиями. Но Билли такое объяснение не убедило, у нее зародились сомнения. Она написала Тэду, и тот посоветовал просто любить Мэгги, быть рядом, и Билли пыталась. Но Мэгги замкнулась в себе.
– Думаю, пора тебе взять ребенка в руки, Билли, – говорила теперь Агнес. – Одному Богу известно, когда прекратятся сплетни. Сет говорит, мы не должны обращать внимания на всякие толки, но мне, например, трудно это сделать. Ты ее мать, Билли. Ты должна что-то предпринять.
– У Мэгги есть также отец и дед, которым до нее нет дела.
– Если бы ты не защищала и не выгораживала Мэгги на каждом шагу, все было бы иначе. Я считаю недопустимым, что ты пыталась скрыть случившееся в том грязном мотеле. Если бы ты пошла к Моссу или к Сету, когда это произошло, со сплетнями раз и навсегда было бы покончено. – Конечно, реакция Сета другой и быть не могла. Мосс с отвращением отвернулся от Мэгги и во всем обвинил жену. Билли почувствовала стеснение в груди.
– Забавно, как ты всегда норовишь подчеркнуть мою вину, мама. Сет и Мосс невинны в твоих глазах. Но ты права. Я ее мать и собираюсь сделать для нее все, что смогу. Я всегда буду рядом, чтобы прийти на помощь, как ты была рядом со мной, – горько закончила она.
– Сегодня утром мы какие-то раздраженные, не так ли? – мягко проговорила Агнес. – Наверное, из-за этой проклятой бури. Все мы не в духе. Ты писала письмо? Я пришла в неподходящее время? Письмо Тэду, да? Вы ведь регулярно переписываетесь? Как на это смотрит Мосс?
– Не слишком ли много сегодня вопросов? – в том же тоне ответила Билли. – С каких это пор я должна спрашивать у Мосса разрешения написать старому другу?
– Ну и ну. – Брови Агнес взлетели вверх. – Почему ты сегодня такая агрессивная?
– Потому что мне не нравится скрытый смысл твоих вопросов. И я не обязана давать тебе какие бы то ни было объяснения. Тэд всегда оставался хорошим другом, и я не собираюсь ничего менять.
– Ну что ж, на мой взгляд, теперь ты можешь позволить себе иметь друга, – как бы между прочим заметила Агнес, расхаживая по комнате, трогая предметы и нюхая флаконы на туалетном столике.
– Если хочешь что-то мне сказать, мама, давай, не тяни.
– Я хотела ничего не говорить, дорогая, но, думаю, должна сказать. Тебе следовало бы больше интересоваться своим мужем. Не следовало позволять ему уединяться в этой комнатушке. Известно ли тебе, что у Мосса… ээ… были… не знаю, как и выразиться, Билли.
– Ты хочешь знать, в курсе ли я того, что у Мосса были любовницы? Это слово ты подыскиваешь, мама?
На лице Агнес отразилось неприкрытое потрясение.
– Так ты знала?
– В отличие от твоих представлений о таких ситуациях, мама, жена не всегда все узнает последней. Да, я знала.
– А Моссу это известно?
– Да, – коротко бросила Билли.
– И?
– И что, мама?
