— Я не обиделась. Несмышленышу бесполезно объяснять, как правильно. Но мы… впрочем, нет, я не буду говорить за всех взрослых и умных женщин. — Я усмехнулась. — Я не считаю себя дурой. Но иногда мне, как ребенку, просто хочется, чтобы меня утешили. Погладили по голове и рассказали, какая Наташка дура и что гадский пол такой твердый, а коленка непременно заживет… чтобы потом встать и самой разобраться со всем.
— Вы хотите сказать, что вам не нужна помощь мужчин? Что вы способны со всем справиться сами? — В его голосе прозвучало что-то вроде обиды.
— Да нет же! — воскликнула я. — Сильное плечо рядом — это важно и дорого. Но это не значит, что нужно виснуть на нем мертвым грузом. Я же все-таки не младенец, чтобы, чуть что, реветь и бежать за помощью.
Стрельцов озадаченно смотрел на меня, и казалось, будто мои слова лишь добавляют сумбура в его голове. Все же я попыталась.
— Давайте начистоту. Вы, мужчины, приходите друг к другу только за помощью? Или иногда — просто выговориться, чтобы кто-то хлопнул по плечу и сказал: «Да ну их в…» — Я осеклась. — В общем, «ну их, давай лучше выпьем». Или «по бабам пойдем».
Я ойкнула, поняв, что сморозила.
— Такое случается, — сказал Стрельцов.
— И с нами такое случается. В смысле, не по… Желание выговориться.
— Но слова — если они не обещают чего-то конкретного — это просто слова. Сотрясение воздуха.
— Вовсе нет. Вам хочется чувствовать себя сильным рядом с женщиной. Помочь. Решить все ее проблемы или по крайней мере подсказать решение. Онако довольно часто я сама знаю, в чем была не права или что необходимо сделать. Но, чтобы появились силы действовать, нужно выговориться. — Я улыбнулась. — Напиться для дам не вариант, так что остаются только слова.
Он задумчиво молчал.
— Кажется, я понимаю, что вас озадачило, — продолжала я. — Вы очень много сделали для меня, но мы не стали ближе… Ох, простите. — Я закрыла лицо руками, сообразив, что едва не сморозила. — Конечно же, чисто деловые отношения.
Он улыбнулся краем рта.
— Чисто деловые.
— Да, — подтвердила я.
А еще мне следует помнить, что он — важный гость даже для первого человека в уезде. И поэтому стоит сформулировать по-другому.
— Наверное, в ваших глазах я выглядела неблагодарной, когда призналась княгине, что чувствовала себя одинокой несмотря на то, что вы для меня сделали.
— Нет. Я не жду благодарности — мне хватает вашей улыбки. — Его скулы порозовели, будто он тоже брякнул что-то лишнее. — Но меня озадачило, как быстро вы нашли общий язык с княгиней. Несмотря на совершенно разные… разное положение в обществе, простите.
— Это только ее заслуга. И вы все же понимаете женщин, раз вспомнили в этот момент о Вареньке. Мы просто… поговорили. Анастасия Павловна просто меня поддержала. Это было именно то, что нужно нам обеим.
Он снова надолго замолчал, но теперь это молчание было не напряженным, как в первые минуты после отъезда, а задумчивым.
— Как отличить одно от другого? Когда нужна помощь, а когда — только слова?
— Мой отец спрашивал: «Тебе подсказать или посочувствовать»?
Он рассмеялся:
— Так просто? Вы наверняка шутите надо мной.
— Так просто, — совершенно серьезно ответила я. — Иногда лучшее, что можно сделать, — просто спросить.
— Пожалуй, я попробую. Просто спросить. Не догадываетесь ли вы, кому так мешает ваша пасека?
Внутри кольнуло разочарование. «Чисто деловые отношения», — напомнила я себе. И не надо путать обычную галантность с чем-то личным.
— Кирилл Аркадьевич, я бы очень хотела вам помочь. Но я не помню ничего из того, что было до момента, когда я обнаружила тетушку с топором во лбу.
Стрельцов досадливо дернул щекой.
— Прошу прощения. Вы так здраво и практично мыслите, что я все время забываю. И все же, возможно, у вас есть предположения?
— Я бы сказала, что первым на ум приходит Лисицын. Если я восстановлю пасеку, цены на мед снизятся, а у него появится конкурент. Однако вы утверждаете, будто Савелий…
— Я этого не утверждал, — перебил Стрельцов. — Я сказал, что Гришин видел и узнал Савелия во дворе старосты — бывшего старосты Воробьева. А о том, что его подбил на вредительство ваш бывший управляющий, староста заявил вам сам.
— Он продолжает на этом настаивать? — полюбопытствовала я, не особо ожидая ответа, но Стрельцов кивнул.
— Якобы это действие должно было подманить удачу на вашу пасеку, после чего вы должны были простить Савелия и принять его обратно.
Я моргнула, пытаясь понять, как одно связано с другим. Стрельцов улыбнулся, видимо, забавляясь моей растерянностью.
— Крестьяне суеверны, и верования их непредсказуемы. Мне доводилось разговаривать с женщиной, которая считала: чтобы муж не изменял, нужно три дня подряд трижды в день собирать паутину с осины, потом заварить на ней чай и этим чаем напоить мужа.
— Помогло? — развеселилась я.
— Увы. В конце концов она отрезала… гм. Словом, все кончилось очень печально: он в могиле, она на каторге.
Последние слова напомнили мне кое о чем.
— А что со старостой? Что с ним будет?
— Вам решать.
— В смысле?
