Века прошли с той поры, когда взбесившаяся природа и отвернувшиеся от человечества боги разрушили прежнюю цивилизацию. Лишенные доступа к магическим технологиям, люди стремительно деградировали, скатываясь в варварство. Одним из немногих спокойных мест стала Талея. Великий правитель этого герцогства сумел удержать власть над землями, а его потомки расширили границы своих владений и сейчас правят сильнейшей страной ойкумены. В число их подданных входят и восставшие — ночные охотники, кровососы, верные палачи и убийцы.Однако королевская власть слабеет. Феодалы погрязли в междоусобицах, на престол воссел бездарный правитель, поднимают голову религиозные культы. Селеста, глава восставших, чувствует приход неизбежных перемен…
Комната, погруженная в тишину, будто хранила эхо только что отзвучавшего голоса. Хрустальные переливы тихого шепота, казалось, навеки застыли в вечной тьме, еле разгоняемой пляшущим танцем огонька в камине. Это место давно не знало солнечного света. С тех пор как древние строители закончили свою работу и ушли, сюда редко спускались люди, если же приходили, то ненадолго. Потом нужда в нем отпала, и помещение забыли, оставив на долгие годы в полной власти крыс и мокриц.
Пока под землю не пришли новые хозяева. Они отремонтировали комнаты, провели воздуховоды, изгнали в упорной борьбе сырость и прежних хвостатых жильцов, настелили ковры, принесли с поверхности мебель…
Перед камином, в котором весело и уютно потрескивали дрова, сидели две женщины. Первая, золотоволосая красавица, только что закончила говорить и сейчас с напряжением ждала решения подруги. Старшей подруги, как решила когда-то давно. Она вращалась в высшем свете и знала многих обладавших реальной властью людей, умела играть на тонких струнах эмоций знатных дам и манипулировала суровыми воинственными мужчинами, ради ее благосклонной улыбки юнцы совершали безумные поступки, а поэты посвящали стихи «прекрасной деве ночи с голубыми, словно небо, глазами». Но любые планы, самые крепкие клятвы нарушались по единственному слову той, второй. Обладательница роскошной фигуры и чарующего, завораживающего голоса однажды и навсегда согласилась на вторую роль, ни разу не пожалев о сделанном выборе. Маленькая, хрупкая девушка-подросток обладала стальной волей и холодным, бесстрастным умом, почти не совершала ошибок и всегда вытаскивала свою увлекающуюся подругу из многочисленных неприятностей, до которых та была большой мастерицей. Одна умела желать. Другая умела добиваться желаемого.
Они хорошо дополняли друг друга — чувства и разум, вихрь страстей и трезвый расчет.
— Правду сказать, момент удачный.
Темнота никак не отреагировала на прозвучавшее согласие. В отличие от напряженно сжавшейся в ожидании красавицы, на чьем лице после услышанных слов расцвела радостная улыбка. Она со счастливым видом откинулась назад, выгнув спину, плавно потянулась и, не боясь помять богатое платье, с ногами залезла в кресло, окончательно приобретя сходство с пребывающей в довольстве собой и миром кошкой. Ее собеседница с легкой иронией наблюдала за спектаклем, устраиваемым столь же естественно, сколь и бессознательно.
— Вопрос в том, — продолжила девушка, — сможем ли мы удержать приз и что станем с ним делать.
— Разве это проблема? — Искреннее удивление в голосе.
— Более чем. Есть такие куски, которыми сложно не подавиться. — Легкая улыбка, затем угловатое подростковое лицо вновь застывает в каменной неподвижности. Только в глубине зрачков изредка отражаются красноватые отблески. Возможно, пламени, возможно, нет. — Я опасаюсь последствий.
— То есть ты сомневаешься?
Существо с внешностью подростка и старыми глазами медленно покачало головой.
— Нет. Просто игра пойдет сложнее, ставки выше, крови будет больше. Впрочем, — она мрачно улыбнулась, обнажив длинные белоснежные клыки, — нам ведь не привыкать?
Ночью мало кто путешествует. Лошади не видят дороги под ногами, пугаются криков ночных птиц, всадник может не заметить протянувшейся ветки и удариться головой, дикий зверь нападет… Да мало ли. Опытные купцы и возничие даже за большие деньги откажутся тащиться куда-то в темноте. Они составят фургоны в круг, дадут корма лошадям, обнесут стоянку кругом с дедовским, пришедшим еще из
Королевством Талея стала при деде нынешнего правителя. Вскоре после того, как подчинила себе последний кусок земли, прежде принадлежавший королевству Сальватия. Арфан Первый решил, что правитель крупнейшего в регионе государства не может называться просто «великим герцогом», и, так сказать, привел свой юридический статус в соответствие с реальностью. Он же установил новую систему феодальных связей. Теперь его вассалами первого ранга являлись не только четыре бывших графа, получивших титулы владетельных князей, но и князья крови — родные братья правителя. Правда, в обыденной речи первых именовали герцогами, а вторых называли удельными князьями. Статус у кровнородственных вассалов считался немного повыше, зато доверяли им значительно меньше.
Хотя почти все крупные и богатые города с населением более десяти тысяч человек принадлежали именно правящей семье. Исключением являлся только Ласкарис. Владение герцогов Лашей изначально являлось крепостью, выстроенной для предотвращения набегов из степи, но благодаря удобному расположению и росту торговли превратилось в нечто большее и сейчас претендовало на звание третьей столицы страны.
