— Вечер добрый! — поприветствовала я гостя, указывая рукой на ближайший стол.
— Уверена, хозяюшка? — иронично оскалился приближающийся ко мне статный темноволосый мужчина лет пятидесяти на вид. Уж сколько там сотен тысяч лет стукнуло ему по его демоническому паспорту, даже думать не хочу.
— В мои планы на этот вечер как-то не входил визит в эти чудные места. Но наглость... Твоя наглость, смертная, заставила меня пересмотреть распорядок. Захотелось собственными глазами увидеть ту, что осмелилась диктовать свои условия мне, чтобы случайно не оторвать голову не тому, кому стоит.
Быстро брошенный взгляд высшего на Савáна моментально избавил от ненужных вопросов. Интересно, а в каком-нибудь из миров существуют чертовские психологи? В своём я встречала чаще всего чёртовых и поручать им восстановление душевного равновесия слуги не рискнула бы даже в самом крайнем случае. Мне Савáн чисто по-человечески дорог. Просто кроме него больше некого было кинуть на первую линию огня в качестве пушечного мяса.
Высший медленно смерил меня своим взглядом с головы до ног, словно сканируя. Потом усмехнулся и сел за стол. Точнее, мы с ним одновременно опустились на стулья так, что оказались сидящими друг напротив друга.
Наглость? Наглость! Зато не оскорбление и не прогиб. Пока Савáн занимался переносом вещей из квартиры, я хорошенько покопалась в книгах, какие только смогла найти в таверне, а также записях свёкров. И что, что не этично, зато для жизни и здоровья полезно. Если бы Толик прочёл в своё время заметки своей матери, точно не вляпался ни в сделку с душой, ни в ссуду под залог таверны. Вот где сыграла с ним злую шутку его нелюбовь к чтению. Он же не мог нормально освоить даже один лист печатного текста: сразу после первого абзаца в его мозгах наступала сумеречная зона. Поэтому все важные документы и договоры за него читала я. При этом что-нибудь лёгенькое вроде сборника анекдотов «проскакивало» на ура. В молодости этот факт меня немного печалил, но не настолько, чтобы сильно. В конце концов, бывают же визуалы, аудиалы, кинестетики и дигиталы. До недавнего времени я думала, что Толик — обычный аудиал. Аудио-книги же он слушал. Но в итоге ошиблась, спутав с обычным ленивым долбодятлом с повышенной степенью эгоцентричности.
— Итак, Людмила, о какой такой «пострадавшей стороне» ты упомянула в письме, переданном мне твоим доверенным... — тут высший хмыкнул, покосившись на Савáна, — ... лицом.
Ух ты, а дяденька оказывается у нас не чужд юмору. Ну’с, приступим.
— О себе.
— Хмм... Даже так... Насколько мне известно, став вдовой, ты получила в наследство таверну и половину квартиры. То, что твой покойный супруг оказался должником и скрыл от тебя истинное положение дел — это исключительно вопрос вашего с ним доверия. Наследство приняла в полной мере? Да. Какие могут быть вопросы и претензии?
Я достала свой любимый блокнот из заднего кармана джинсов и открыла на нужной странице.
— У меня вопрос не по поводу наследства, а насчёт более ранней сделки.
Высший заинтересованно сверкнул глазами, на дне которых тлели угольки:
— Это по какой же?
— Я о проданной душе. Толик продал свою душу вам, а взамен получил меня. Все эти годы он имел крышу над головой, полный уход, питание, развлечения и прочее. Я же не получила ничего от этой сделки. Квартира? Ровно половина и так принадлежала мне, ведь для её покупки продала свою собственную, полученную ещё до брака. Таверна? Уже сомнительно. Какова её стоимость? Сопоставима ли она с теми объёмами услуг, которые были предоставлены мной за годы брака мужу? Последние десять лет Толик нигде не работал, единственным добытчиком в семье была я. При этом исполняла работу поварихи, посудомойки, уборщицы, прачки, доставщицы продуктов, маляра, штукатура, обойщика и так далее. Если взять среднюю заработную плату по моему городу для каждой из этих специальностей, то получается очень интересная сумма. Хорошо, готова разделить её пополам, всё-таки сама тоже всем этим пользовалась. Но всё равно цифра остаётся достаточно «красивой».
Высший фыркнул:
— Одежду, допустим, стирала специальная машина...