— Подожди, — тихо окликнул ее эльф, отчего брови у воеводы поползли вверх. — С раной действительно все хорошо? Не откроется снова?
Хмера едва заметно качнула головой.
— Белка? Не возражаешь, если я попробую? — повысил он голос, вызвав нездоровое оживление среди Стражей и даже Гончих. Шранк и Адвик помрачнели, потому что остроухий откровенно нарывался. Ланниец с занийцем переглянулись почти весело. Кажется, назревает новая забава? Бедный, бедный эльф! Уши она ему отрубит сама.
Белка, мгновенно нахмурившись, обернулась:
— Белик… Не забывай, ушастый: только Белик!
— Я привык называть вещи своими именами, — спокойно ответил темный, и она нахмурилась еще сильнее. — Что скажешь? Я с Траш против вас с Элиаром. Полный круг. Согласна?
Белка нехорошо прищурилась и гибким движением спрыгнула на землю, красноречиво показав, что не только полностью восстановилась, но и способна заставить некоторых об этом пожалеть. Правда, смотреть в глаза эльфу ей пришлось снизу вверх, потому что он возвышался почти на голову, но стремительно вспыхнувшие в ее глазах изумрудные огоньки с лихвой компенсировали эту разницу.
Как он сказал? Вещи называет своими именами?! Решил поупрямиться?
Таррэн сжал зубы и заставил себя посмотреть на нее в упор, мысленно поклявшись, что больше не поддастся. Не позволит ей сломать его волю, не даст из себя веревки вить, ничего не позволит, потому что… она сама этому не рада, хотя и не признается. А значит, он не имел права уступать.
Белка остановилась от него на расстоянии вытянутой руки. Маленькая, хрупкая и обманчиво уязвимая. Только глаза сверкали, как два изумруда в родовых перстнях эльфов, да губы плотно сжались, выдавая ее недовольство.
— Не называй меня так, — отчеканила она в напряженной тишине. — Я Белик, и никак иначе.
— Нет, — ровно отозвался Таррэн, чувствуя, что идет по тонкому, опасно трещащему льду. — Ты Белка. Ты ею была и навсегда останешься. Хоть в Интарисе, хоть в пределах, хоть в Проклятом лесу. И я не стану называть тебя так, как все остальные. Их право делать то, что они считают нужным, а для меня ты останешься Белкой. Навсегда.
Ее глаза с примесью нехорошей зелени буквально воткнулись в его лицо, надавили, укололи и почти ударили, но пробить многовековую броню темного мага все же не смогли.
— Ты испытываешь мое терпение, ушастый!
— Я всего лишь говорю правду.
— Вот как?! — уже прошипела Гончая. Таррэн внутренне напрягся, помня о том бешенстве, которое ему уже довелось испытать на своей шкуре, но отступать не собирался. Потому что знал: она действительно останется для него именно такой — гордой, неприступной, сильной и… очень ранимой. Потому что нельзя коверкать свою жизнь в угоду кому-то другому. Нельзя стать тем, кем ты не можешь быть в принципе. Нельзя жить, ненавидя себя, нельзя отрицать себя самого. — И много ты знаешь такой правды?!
Темный эльф даже голос свой почти не услышал.
— Достаточно, чтобы больше не путать тебя с тем, кем ты не являешься.
Кажется, у него снова вспыхнули глаза. Кажется, снова загорелись ладони, начала тлеть рубаха на груди, и из-за этого обеспокоилась Траш, а невидимый Карраш тихонько заскулил.
«Не знаю. Не вижу. И никого больше не увижу, кроме нее, — билось в голове. — И хотя бы поэтому она Белка. Всегда только Белка. Ведь я тоже долго жил так — не принимая и люто ненавидя самого себя. С разрубленной надвое памятью, с разбитым и истерзанным сомнениями сердцем, с мертвой душой и с долгом, навязанным кем-то другим. И так было очень долго, Белка, пока я не увидел тебя».
Гончая, словно почувствовав что-то, сжала челюсти.
— Если мы выиграем, ты больше никогда не назовешь меня Белкой!
«Значит, вы проиграете, — отстраненно подумал Таррэн, отчего-то не слишком обрадовавшись этой крохотной победе. — Потому что я не стану называть тебя по-другому».
Он медленно стянул с себя куртку, чувствуя знакомое оцепенение от близости этой необычной, но до дрожи притягательной женщины. Проследил за тем, как она рывком взлетела на тумбу к Элиару и свирепо рыкнула, когда тот рискнул протянуть ладонь, чтобы помочь ей забраться.
Подавив тяжкий вздох, Таррэн так же неторопливо разулся, снял перевязь с мечами, машинально подыскивая им подходящее место. И почти не удивился, когда рядом откуда ни возьмись нарисовалась желтоглазая и на редкость довольная морда. Карраш с готовностью цапнул эльфийские клинки, ничуть не озаботившись охранными рунами и, восторженно похрюкивая, отправился к дальнему сараю, где с шумом плюхнулся, подгреб к себе вторую пару — Белкину, закинул их друг на друга, словно так и надо, а затем нагло положил сверху голову.
Урантар зябко передернул плечами, но, кажется, клинки не возражали против такого соседства. И не шарахнули молниями ни друг по другу, ни по дурному мимикру, который находил странное удовольствие в том, чтобы положить клинки именно так: ее — снизу, его — точно поверху. Крест-накрест.
— Будь осторожнее, — тихо посоветовал воевода, когда Таррэн прошел мимо.
