— Оставлю приказ, чтобы после моего ухода вас не трогали.
— То есть ты о нас заботишься, ушастый?
«Нет, только о тебе», — невольно подумал Таррэн, но вслух ничего не сказал. А Белка вдруг хмыкнула и так пристально на него посмотрела, что эльф на мгновение обеспокоился.
— Ладно, уговорил: убивать тебя пока не буду, — наконец соизволила пообещать она, милосердно отводя взгляд и снова положив голову на скрещенные руки.
Таррэн смог перевести дыхание и, успокоившись, рискнул задать вопрос, который мучил его все последние дни:
— Меня гораздо больше интересует другое: почему ты не сделала это раньше?
— Ты о чем? — искренне удивилась Гончая.
— Почему не убила меня еще в Аккмале? — ровно повторил он. — Это ведь была ты? И это тебя я чуть не пристрелил в подворотне, а ты потом стащила мои ножи?
Белка вдруг улыбнулась.
— Узнал, значит?
— Узнал. Так почему?
Она фыркнула.
— Ты был в капюшоне, и я не увидела твоих волос. Подумала, что наткнулась на светлого, вздумавшего шататься по улицам не вовремя. Я бы не стала такого трогать, но ты наставил на меня стрелу, вот и пришлось стрясти за ущерб, а уж когда ты ножами швырнулся… Хотя если бы твое тело нашли поутру возле дворца, поднялся бы шум. А у меня Карраш не вовремя разыгрался. Да и времени было мало, так что пришлось плюнуть и уводить малыша из города. А вот когда мы тебя в караване встретили…
— Представляю твое расстройство, — посочувствовал Таррэн и немедленно ощутил ободряющий тычок в спину от Траш.
«Хозяйка слегка развеселилась. Молодец. Продолжай в том же духе».
— Я так разозлилась, что не удосужилась посмотреть внимательнее в прошлый раз! Но Дядьк
— Как я тебя понимаю.
— Ничего ты не понимаешь! — Белка раздраженно дернула щекой. — Мне твой братец столько крови попортил, что я до сих пор ненавижу этот запах! И глаза ваши, и руки… как вспомню, так сразу хочется кого-нибудь удавить!
— Ты заранее знала, на что шла, — резонно возразил эльф, в очередной раз отпихивая от себя морду хмеры и краем глаза следя за заинтересованно приподнявшимся Каррашем. Вот Торк! Если еще и этот вздумает сопеть в ухо и слюнявить шею, никакого разговора не получится. — Знала, что в отряде будет темный.
Траш предупреждающе оскалилась, и мимикр с недовольным ворчанием уронил голову обратно на лапы. Сами играют, а ему не дают!
Белка скривилась.
— Знала. Но кто ж мог предположить, что ты появишься не у Бекровеля, а раньше? Мы думали, от Темного леса завернешь, захватим тебя по пути в последний момент, а уж недельку я как-нибудь выдержу. В Проклятый лес — туда и обратно, обернемся по-быстрому, а там и расслабиться можно. Зубами поскриплю, ножи наточу получше да, глядишь, на обратном пути и зашибу по-тихому, пока никто не видит.
— Прости, что разочаровал.
— Не прощу.
— Гм… тогда смирись. В конце концов, всего сутки остались.
— Да? — возмутилась она. — А обратный путь?!
«Обратно я, скорее всего, не вернусь, — спокойно подумал Таррэн. — На протяжении восьми тысяч лет никому из моих предшественников не удавалось выбраться из Лабиринта. Наверняка я еще узнаю, почему так происходит, но вряд ли сообщу об этом кому-нибудь наверху. Поэтому обратно ты с большой долей вероятности пойдешь одна».
Белка вдруг нахмурилась.
— В ваших архивах что-нибудь говорится о Лабиринте? О том, что внутри? Зачем там нужен именно темный?
— Немного, — хрипло кашлянул эльф, отрываясь от невеселых размышлений. — Говорят, дело в нашей крови. И в охранном заклятии владыки Изиара… в смысле, Изараэля, как его тогда звали, правда, истинное имя его практически никому не известно… Для заклятия требуется кровь наследников владыки. Светлые не подойдут — в них нет магии огня. Гномы — тоже: подгорное пламя исходит совсем из другого источника. Что же касается того, что находится внутри Лабиринта, то я точно не знаю. Но в наших хрониках есть карты, где расчерчена примерная схема подземелий.
— А ловушки?
— И ловушки. Правда, не все, но в моем случае даже такая информация — благо.
— Твоя магия там сработает?
— Должна.
— Но ты не уверен? — настаивала она. — Так?
Таррэн покачал головой.
— Я могу только предполагать.
Белка отвернулась и надолго замолчала, о чем-то явно задумавшись. Он не стал ее тревожить: пусть лучше думает о Лабиринте, чем о погибшем друге или о том, что он погиб из-за нее и ради нее. Никто из ныне живущих не виноват в том, что ее наделили такой жуткой силой. Но при этом никто и не задавался вопросом: а хочет ли она такой власти? Желает ли жить вечно? Потерянная, страшащаяся приблизиться к кому бы то ни было, вынужденно отталкивающая даже тех, кто мог бы и хотел бы стать ближе. Способная пережить всех, кто был когда-то дорог. Неудивительно, что она так упорно ищет смерти.
Темный эльф до боли прикусил губу. В этот момент сидящая рядом Гончая вдруг показалась ему такой ранимой, что до зубовного скрежета захотелось ее обнять…
