— Лучше, — я наклонился вперёд. — К вам будут приезжать те, кто имеет настоящую власть. Люди с большими деньгами и капиталами, они не любят придворных скандалов. Им надоели тесные виллы на побережье. Они жаждут чего-то нового.
Смольников нахмурился, но я видел, что он уже заинтересовался.
Жажда графа снова стать частью высшего общества пробудилась.
— Это не сработает. Здесь отдыхает элита, но это не столица, — заметил он.
— Именно поэтому и сработает, — парировал я.– В столице они на виду, а здесь могут позволить себе больше. Гораздо больше.
Я сделал многозначительную паузу:
— Разве вы, граф, не лучше других знаете, как важна свобода от посторонних глаз?
Его пальцы сжали бокал так, что костяшки побелели.
Похоже, я попал в самую точку.
— Вы красиво говорите, барон, — медленно произнёс мужчина, словно пробуя каждое слово на вкус. — Но у меня нет ни денег, ни ресурсов. Только много никому не нужной неплодородной земли… и развалины старой усадьбы, которая скоро рухнет сама собой.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Момент истины.
— Возможно, у вас есть что-то другое, — осторожно начал я. — Не обязательно земля или деньги…
Смольников замер.
Его взгляд стал настороженным.
Интерес. Подозрение. И всё же любопытство.
— Что вы имеете в виду? — голос Ильи Артуровича стал тише, но в нём появилась стальная нотка.
И тут он сам, неожиданно для себя, выпалил:
— У меня есть корабль, — граф запнулся, но продолжил. — Эсминец. Отец купил его у флота перед смертью. Сейчас стоит в «Ярцево», ржавеет.
Но затем его голос снова стал сухим:
— Зачем он вам? Там даже фарватера нет, чтобы вывести корабль в море. До сих пор не понимаю, зачем он был нужен отцу.
Я не дал графу времени на сомнения.
Я уже знал, что он почти согласился.
— Договорились, — сказал я, неожиданно протягивая руку.
Граф вздрогнул.
Он ещё какое-то время смотрел то мне в глаза, то на мою руку. Словно не веря во всё происходящее здесь, но в итоге ответил на рукопожатие. Его ладонь была холодной и шершавой.
— Хорошо, — мужчина произнёс это неуверенно, словно сомневаясь, что сделка состоялась. — Но позвольте теперь узнать: зачем вам военный корабль?
Я улыбнулся.
— Мне нужен бронепоезд. А теперь, благодаря вам, он у меня есть.
Граф резко поднял бровь.
— Вы…
Он не успел договорить, но в его глазах мелькнуло понимание.
— Бронепоезд, — спокойно закончил я. — Только лучше. Корабельная броня. Орудия. Защитные контуры. Ваш эсминец станет кулаком, с помощью которого я освобожу Балтийск от монстров.
Смольников задумался.
— И что я получу? — наконец произнёс он, словно проверяя, насколько реальна эта сделка.
— Долю в предприятии. И возвращение в светское общество.
Мои пальцы постучали по столу. Голос стал увереннее:
— Ваше имя снова будет у всех на слуху. Не как забытого аристократа, а как совладельца лучшего и единственного в мире курортного вокзала. Места, куда будет приезжать вся элита империи, а актёры, певцы и музыканты будут стоять в очереди, чтобы выступить там на сцене.
Смольников медленно выдохнул.
Его плечи расправились. Я предложил ему не просто шанс, а дал план и готов был идти рядом ради его воплощения.
— Договорились, — сказал граф почти шёпотом.
— Тогда давайте обсудим условия, — ответил я, раскладывая перед собой бумаги.
После нескольких часов обсуждений мы наконец заключили сделку:
1. Железная дорога пройдёт через его земли, но не ближе двух верст от старой усадьбы — «чтобы шум не мешал».
2. Вокзал будет построен с концертным залом, рестораном и гостиницей. Название — «Смольниковский».
3. Корабль передаётся в полную собственность мне, но в официальных бумагах остаётся «во временной аренде», чтобы избежать лишних вопросов со стороны флотской канцелярии.
4. Доля графа — пятьдесят процентов от доходов вокзала, построенного на его территории.
— И последнее, — добавил Смольников, когда я уже подписывал предварительный договор. — Хочу, чтобы на открытии вокзала играл оркестр. Настоящий. Столичный.
Я усмехнулся:
— Думаю, это можно устроить.
Мы чокнулись бокалами. Сделка заключена.
Встреча затянулась гораздо дольше, чем я предполагал.
Граф Смольников оказался неожиданно приятным собеседником.
Его познания в области театральной жизни империи поразили меня.
Мужчина говорил о сцене, о музыке, о пространстве так, будто сам ставил спектакли.
— Если делать сцену, то обязательно с акустическими панелями из резонансного дерева, — говорил Илья Артурович, водя пальцем по скатерти. — И с амфитеатром. Чтобы даже с последних рядов всё было видно.
Он оживал с каждым словом.
— А вот здесь, — граф ткнул в воображаемую точку, — можно устроить зимний сад. Чтобы после спектакля гости могли прогуляться среди цветов под звуки камерного оркестра.
Я слушал, кивал, и в голове уже складывался образ будущего вокзала. Не просто транспортного узла. А настоящего культурного центра.
Когда я наконец вышел из ресторана «Золотой якорь», на востоке уже алело небо.
Колония «Павловск» просыпалась под первыми лучами солнца, игравшими на крышах домов.
Где-то вдалеке кричали чайки.
Сел в машину и одним глотком выпил энергетическое зелье.
