Расчёт на гибель сотен людей, уничтожение «Стрижа» и крах всей операции на Балтийск. И пока Строганов строчил доносы, возможно, его приспешники ставили бомбы. Война.
Он начал войну.
В дверях рубки появилась Софья Потоцкая. Ни тени обычной игривости или кокетства. Её лицо было бледным, глаза — широко раскрытыми, но не от страха, а от… напряжённого внимания?
Она мгновенно оценила обрывок в моей руке, затем моё лицо, и в проницательных серо-голубых глазах мелькнуло что-то нечитаемое… Испуг? Предвосхищение? Она резко шагнула к правому борту, выглядывая вниз.
И в этот момент Мотя на моём плече взорвался!
Не просто стрёкот — это был пронзительный истеричный визг, словно его резали! Тельце зверька вытянулось в струну, огромные уши встали торчком, а взгляд был прикован не к опоре, а вниз, к самому берегу реки, к гуще кустов у подножия скалы!
Он прыгал на месте, яростно царапая коготками мой сюртук и тыча мордочкой в сторону реки, а потом на графиню, стрёкот превратился в сплошную тревожную трель: Там! Там враг! Сейчас уйдёт!
Я рванул к борту.
— Где⁈ Покажи!
Но разглядеть что-то в кустах с высоты мостика было невозможно.
И тут Софья сорвалась с места.
Руки её уже взметнулись вверх, пальцы сложились в стремительный сложный жест. Воздух вокруг графини завихрился.
Она шагнула в пустоту за борт рубки!
Я даже не успел ахнуть, инстинктивно бросившись вперёд. Фигура девушки не рухнула вниз, а быстро заскользила по воздуху, словно по невидимой наклонной плоскости, но НЕ ТУДА, куда указывал Мотя, а в другом направлении, противоположном месту взрыва! Её плащ развевался как крыло.
Виталий Кучумов, до этого молча стоявший в углу рубки и наблюдавший за переправой, взрывом и внезапным прыжком графини, среагировал как пружина.
— Стой! — рявкнул он, но Софья была уже далеко. — Барон! Она…!
Виталий не договорил, но его взгляд, брошенный на меня, был красноречивее слов.
— Не уйдешь! — выкрикнул Виталий, уже мчась к борту. — Держи её!
И прежде чем кто-либо успел что-то сказать или осознать его слова, он перемахнул через ограждение мостика и бросился в пропасть!
Интерлюдия
Этот же день, утро.
Виталий Кучумов стоял у борта моторизированной платформы, ощущая вибрацию стального пола под сапогами. Ветер свистел в ушах, трепал его короткие волосы, но не мог сдуть тепла, оставшегося в душе от трёх дней дома.
Трёх дней, которые пролетели как один миг. Наталья, её улыбка и запах свежеиспечённого хлеба. Анютка с бесконечными вопросами, от которых кружилась голова. И двое сыновей, упрямых и сильных, как он в детстве.
Новый дом в посёлке Пестовых не дворец, но крепкий, светлый, свой. Школа для мальчишек… Будущее.
«Три недели», — мысленно корил Виталий себя.
Барон ясно написал: «Прибудете не ранее чем через три недели». Но Виталий не мог. Как сидеть дома, когда барон воюет где-то у Балтийска?
Когда знания по огню и печам могут быть нужны?
Нет. Долг звал громче, чем тихий уют семейного очага.
Барон Пестов вытащил его из грязи, подарил не просто работу, а статус, уважение, будущее детям. Вассал дома Пестовых! Это честь на всю жизнь. За это Кучумов был готов пахать круглыми сутками возле печей.
Попутчик, коренастый унтер-офицер с нашивкой артиллериста «Стрижа», вертевший в руках кисет, сплюнул за ограждение:
— На передовую?
Виталий пожал плечами:
— Если барон скажет, значит, на передовую.
Унтер оценивающе оглядел скромный, но крепкий дорожный костюм собеседника и сильные руки, явно не боявшиеся работы.
— Небось, по печам? Слышал, у барона там целые заводы коптят небо, — в голосе было снисходительное любопытство фронтовика к тыловику.
— По печам, — подтвердил Виталий, не смущаясь. — И по всему, что жаром дышит.
— Ну, Пестов… — унтер потянулся. — Мужик он редкостный. То ли безумец, то ли гений. Корабль на рельсы поставил! Слышал? «Стриж» бывший! Теперь эта махина по горам ползает как броненосный крот! Уму непостижимо!
Платформа выруливала из-за скального выступа. И Виталий замер.
На фоне серых скал и пропасти стояло… что-то невообразимое. Громада военного корабля. Носовая башня, рубка, кормовые надстройки, но вместо воды под килем были рельсы!
Чёрт возьми… Даже зная о проекте, видеть это воочию было шоком.
У трапа его встретил сам барон.
Собранный, подтянутый, без тени усталости, хотя Виталий знал, что Пестов не спал нормально неделями. Короткое приветствие, несколько вопросов и приказ:
— Жди в рубке. Поговорим, как только перейдём мост.
Никаких лишних слов. Никакой суеты. Чётко. Ясно. Виталий, подавив желание немедленно осмотреть чудо-машину, лишь резко кивнул: «Так точно!» и отправился наверх.
В рубке было прохладно и шумно от приборов. Капитан Рыбаков командовал довольно тихо, но так, что каждое слово резало воздух. Виталию указали на скамью у окна: «Ждите».
Он сел, чувствуя себя немного лишним, но жадно впитывая обстановку. Через окно мужчина наблюдал, как барон общался с Луневым, Марсовым и Бадаевым, а потом вместе с магами земли отправился к основанию моста.
