— Правь на рынок, заглянем в алхимическую лавку.
Мама с сестрой вопросительно уставились на меня.
— По дороге стоит заехать туда, посмотрим, как у нашего управляющего идут дела.
Мама кивнула, и карета свернула на узкую улочку рядом с рынком, где располагалась лавка. Однако, подъехав, мы увидели, что она закрыта. Окна были покрыты слоем пыли, а на двери висел замок, который явно не открывали уже давно.
— Странно, — пробормотал я, выходя из кареты.
Остановил первого попавшегося прохожего — мужчину в простой одежде с газетой в руках.
— Скажи, давно ли закрыта эта лавка?
— Уже больше двух месяцев, — ответил он, пожимая плечами.
Я кивнул и вернулся к карете.
— Выходит, она закрыта с того момента, как отец с дедом отправились в экспедицию, — сказал я маме.
— Что будем делать? — спросила она, голос звучал тревожно.
— Посмотрим, что расскажет управляющий, но пока никому не говорите, что мы заезжали сюда.
Похоже, это только начало проблем, которые нужно будет решить до выхода на учёбу, а ведь мне прежде всего надо сосредоточиться на главном — инициации в маги. Всё остальное может и подождать.
Карета медленно подъехала к нашему имению в Новоархангельске.
Ворота начали открываться с протяжным металлическим скрипом, от которого внутри всё сжалось. Они были массивными, коваными, с узорами, напоминающими переплетённые ветви деревьев. Эти ворота явно превосходили те, что были в нашем прошлом имении, толщина и прочность говорили о том, что они созданы не для красоты, а для защиты. Ворота могли выдержать нападение хищных тварей и даже осаду.
Дорожка уходила вверх, и вскоре передо мной предстал дом. Он был одновременно изысканным и внушительным. Двухэтажный особняк в классическом стиле середины девятнадцатого века стоял на склоне горы. Его белые стены, украшенные колоннами и лепниной, выглядели величественно, хотя и оказались слегка потрёпаны временем. Крыша была покрыта черепицей, а на втором этаже располагался балкон, с которого открывался вид на горы.
Отличный дом, хотя правильнее сказать крепость. Стоило только попасть внутрь, как ты начинал ощущать надёжность, исходящую от этого дома. Толстые каменные стены, узкие, но крепкие окна, массивные двери — всё это говорило о том, что архитектура дома служила не только эстетике, но и безопасности его обитателей.
Вокруг особняка раскинулся сад, но, к сожалению, он находился в запустении.
Мама остановилась, глядя на него, её взгляд скользил по заросшим кустам роз, спутанным веткам, неподстриженным деревьям и дорожкам, почти полностью скрытым под слоем опавших листьев.
— Давно я тут не появлялась, — мама тяжело вздохнула. — Нужно срочно нанять садовника. Посмотри, как всё заросло. Раньше здесь был настоящий рай: цветы, деревья — всё было ухоженным, а теперь…
Я кивнул, понимая её чувства. Сад действительно выглядел печально, но в этом была и своя прелесть. Мне нравилась эта дикая, необузданная красота. Да и маме будет чем заняться. Сад станет для неё убежищем, тем местом, где она сможет найти радость и покой, не думая о смерти отца, деда и о долгах, которые нависли над нашим родом.
— Согласен, — ответил я, стараясь звучать ободряюще. — Сад нужно привести в порядок. К тому же это будет хорошим занятием. Ты всегда любила цветы.
Мама повернулась ко мне, в её глазах вспыхнул огонёк.
— Ты прав, — сказала она, улыбнувшись. — Это будет возвращение к чему-то родному. Я смогу снова заниматься тем, что приносит радость.
— И сад станет таким, каким ты его помнишь, — добавил я. — Даже лучше.
Мама подошла к ближайшему дереву и сорвала с ветвей мандарин. Она повертела его в руках, как будто вспоминая что-то давно забытое.
— Эти деревья сажала твоя бабушка, — сказала женщина с ноткой грусти в голосе.
— Знаю, — ответил я, хотя и знал это только из воспоминаний прошлого владельца тела.
В моей голове вдруг всплыл образ из детства Кирилла. Бабушка, высокая и обычно строгая, стояла на кухне. На столе перед ней лежали горы мандаринов, а в воздухе витал сладкий цитрусовый аромат.
— Кирилл, иди сюда, — позвала она. — Поможешь мне с вареньем.
Маленький внук подбежал к столу, было очень любопытно. Бабушка показала, как нужно чистить мандарины, аккуратно снимая кожуру и разделяя дольки.
— Теперь смотри, — говорила она, опуская кусочки в большую кастрюлю. — Варенье должно готовиться медленно, чтобы сахар растворился, а мандарины стали мягкими.
Смотрел, как бабушка помешивает лакомство деревянной ложкой, и чувствовал аромат, заполняющий всю кухню.
— А можно попробовать? — попросил я.
— Конечно, но осторожно, горячо.
Кирилл опустил ложку в варенье и попробовал. Сладкий, с лёгкой кислинкой вкус разлился по языку.
— Вкусно!
— Это потому что сделано с любовью, — сказала бабушка и погладила меня по голове.
Я смотрел на мандарин в руках мамы и чувствовал, как воспоминание Кирилла смешивается с моими личными эмоциями. Бабушка оставила после себя не только деревья, но и воспоминания, ставшие теперь частью меня.
